Портрет на память

Глава седьмая

С самого детства Кристина знала, что человек привыкает ко всему. Знала, а теперь подтверждала это своей жизнью. Когда она была маленькой, а отец уже не вставал, то в их доме постоянно звучали эти слова про привычку ко всему. Отец приучал себя к мысли, что он скоро умрет, и спокойно говорил это Кристине. Каждый день. Чтобы дочка тоже привыкла. Не испугалась похорон и людей в черном. Это было похоже на игру.

- Ты завтра умрешь? - спрашивала Кристина, а отец смеялся и мотал головой. Когда были силы, корчил рожицы.

- А когда ты хочешь, чтобы я умер?

- Ну, может, потом, когда я вырасту, - робко предлагала Кристина.

- Когда ты вырастешь, умрет мама, а я пораньше. Так уж выйдет, дочка.

Кристина не хотела привыкать к смерти, но привыкла. Почти ко всему привыкла. К тому, что все близкие умерли, а она осталась. К тому, что Густаво часто ночует за стенкой, в ее квартире. К тому, что Виолетта готовится к свадьбе и постоянно звонит с глупостями. И хоть понимала, что Кристина пошлет ее подальше за вопросы, какого цвета надеть трусы или чулки, все равно звонила по нескольку раз в день.

Жизнь не становилась проще, но Кристина приняла ее. Приняла свою жизнь целиком. Во всех книгах твердят, полюби себя, свои проблемы, свои трудности. Наверно, это случилось. Кристина реже кричала, не удивлялась тому, что никто из парней ей не нравится. Даже стала прибавлять в весе. Но быстро запретила себе, потому что на улице ее стали провожать длинными взглядами мужчины. Еще не хватало отрастить круглую задницу, а потом бегать от потенциальных женихов.

Кристина все еще не хотела знакомств и ухаживаний. У нее на шее камнем висел Густаво, с которым все было не просто. Густаво продолжал отдавать свои заработки Кристине, заставлял позировать для дурацких иллюстраций и время от времени напивался. Но каким-то внутренним чутьем, он точно угадывал, что Кристина хотела бы сделать, но откладывала по разным причинам. Ловко предлагал свою помощь. И становился необходимым.

Кристина решила, что пора поставить памятник родителям. Папин был совсем плох, а маме ставили временный крест. Деньги имелись, но остальные хлопоты заранее ее пугали. Пьющие кладбищенские работники, контроль за качеством и срыв сроков, Кристина ужасно не хотела всего этого. Приходила на родительскую могилу и жаловалась маме. Густаво увязался как-то за Кристиной на кладбище. Мгновенно осознал проблему и взял все в свои руки. Где надо, надавил, где надо, заплатил, где надо, выпил с работягами. Через месяц памятник стоял.

После такого подарка, Кристине трудно было отказать Густаво в крыше над головой. Тем более, она догадывалась, что свое жилье Густаво давно продал и деньги перевел ей же. Густаво не навязывался, часто ночевал в мастерской, но и он, и Кристина знали, что если понадобится, квартиру Кристина предоставит. Они оба запутались в этих странных отношениях. И выхода Кристина не видела.

Много раз ей казалось, что они поссорились навсегда, но стоило им увидеться, все закручивалось по новой. Густаво говорил своим низким хрипловатым голосом: “Малявка, иди сюда, давай работай.” И Кристина шла, позировала и уже не могла сказать, что это ее тяготит. Человек привыкает ко всему. Какая-то другая жизнь, насыщенная событиями, сердечная и нежная, уходила все дальше и реже появлялась в мечтах.

- Густаво, нарисуй большую и красивую картину, - азарт сделать художника знаменитым с некоторых пор терзал Кристину.

- Что, например?

- Набережную. Парк. Лес. Обрыв, - последнее слово вырвалось само и Кристина вздрогнула. Старик предупреждал, что память вернется, когда она успокоится внутри. Неужели это время пришло?

- Набережную? Там, где ты торчишь каждый выходной?

- Ну, хотя бы.

- Мне нравится рисовать тебя.

- Но это не дает тебе славы.

- Мне не нужна слава.

- Но почему, Густаво? Ты талантливый. Почему ты прозябаешь с такими способностями?

- Ты меня стыдишься?

- Нет, - покривила душой Кристина.

- Ясно, - бросил Густаво и ушел.

- Чтоб тебя черти съели. Чтоб тебе ворона на голову наделала. Чтоб ты… - Кристина плюнула вслед Густаво.

Опять напьется зараза и пропадет на несколько дней. А потом явится как ни в чем ни бывало и потребует позировать. Кристина не чувствовала в себе сил порвать с художником окончательно, еще помнилось, как Густаво выручил ее с памятником. Не хотелось верить в потусторонние силы, но временами Кристина не могла иначе объяснить их связь. Она никуда не девалась независимо от того, ругались они или мирились.

Кристина пришла злая домой и рявкнула на курьера, который ждал ее у дверей с посланием. Вдруг объявилась старшая мамина сестра и требовала встречи. Когда-то мама пообещала сестре уход в обмен на квартиру. Тетя посчитала, что время пришло. У Кристины опустились руки. Еще только тети ей не хватало. При жизни мама так и не получила эту обещанную квартиру или словечко поддержки, хотя постоянно что-то делала для сестры. Даже спасибо тетя ни разу маме не сказала. Пришла очередь Кристины заботиться о черствой родственнице?

Стало безумно жалко себя. Кристина ныла, хлюпала носом и довела себя до больной головы. Наутро не пошла на работу и в мастерскую тоже не пошла. Лежала лицом в подушку и думала о невидимых родовых связях. Она теоретически могла послать тетю подальше с ее квартирой, но знала, что не пошлет. И квартира тут ни при чем. И трусость ни при чем. Она просто пойдет к тете и будет тянуть еще и эту лямку. Пока не сломается окончательно.

От этого понимания Кристина всегда чувствовала себя беззащитной маленькой девочкой, которую родня может использовать как захочет. Всегда использовала. На стук в дверь Кристина не отреагировала. На звонки тоже. Нет сил сопротивляться. А ведь ей казалось, что она взяла свою жизнь под контроль. Но кто-то всегда вламывался и Кристина подчинялась. Дверь распахнулась, в комнату ворвался Густаво.

- Ты заболела?

- Я вечная больная.