Портрет на стене

Глава 4

Софья Николаевна, пожилая женщина лет шестидесяти, сидела в гостиной своего дома и рассматривала фотографии внучки, присланные дочерью, когда в дверь позвонили. Она отложила очередное фото и поспешила открыть дверь, так как звонили не переставая.

На пороге стояла Лиза, художница, рисовавшая кулон для Софьи Николаевны.

- Лиза, здравствуйте, - сказала Софья Николаевна, впуская девушку в дом. Лиза показалась ей очень взволнованной, даже испуганной.

- Здравствуйте, - ответила девушка и вошла. – Извините, что я не позвонила. Это очень срочно, а мобильный я оставила дома.

Женщина только махнула рукой:

- Ничего страшного, я не занята. Проходи, присаживайся. – Она указала на диван в гостиной. Девушка села. Она была такой бледной и измученной, что Софье Николаевне стало жаль её.

- Что у Вас случилось, Лиза? Вы выглядите усталой. Может чаю?

- Я.. я… - она ёрзала на диване, была вся как на иголках и не могла подобрать слов.

- Да что такое с Вами? С картиной что-то не так? Не успеваете в срок?

- Картина? А нет, я её уже закончила. Дело в другом. Я хотела спросить Вас о другой картине. Той, что вы продали на аукционе. Помните?

Софья Николаевна как-то странно посмотрела на Лизу. И снова отметила бледность щёк, круги под глазами, какую-то нервозность в движениях.

- Да, - медленно начала она. - Я выставляла на аукцион одну картину.

- Портрет девушки неизвестного автора. – Продолжила Лиза. Женщина кивнула. – Почему Вы его продали?

Софья Николаевна прошлась по комнате, и вдруг остановившись, спросила:

- А почему это Вас интересует? Какое Вам дело до этого портрета?

На самом же деле пожилая женщина уже догадалась в чём тут дело, судя по тому, как выглядела Лиза, ещё неделю назад такая счастливая и жизнерадостная красавица, а теперь напуганная и измученная.

- Этот портрет сейчас находится у меня, - печально ответила девушка.

Софья Николаевна в отчаянии провела рукой по седым волосам:

- Но как же так? Как он оказался у Вас, Лиза? Я даже подумать не могла… - она осеклась.

Лиза устало откинулась на спинку дивана и ответила:

- Женщина, которая купила картину, подарила её моей маме, а та мне, на день рождения, почти неделю назад.

- О, Боже! – Воскликнула Софья Николаевна. – Лиза, простите меня. Мне так жаль.

Она подошла к девушке и взяла её за руку.

– Такая холодная. Что же я наделала!

- Вы знаете? – Лиза подалась вперёд, - Вы всё знаете? Этот портрет, он что проклят? Он не оставляет меня в покое.

- Не знаю портрет ли…

- Расскажите мне то, что знаете! Прошу.

Софья Николаевна присела рядом, отпустив руку Лизы, и посмотрела в окно.

- Хорошо, - сказала она, смотря куда-то вдаль, уносясь в прошлое. – Не помню, как он появился у нас в доме. Я была ещё мала, лет шесть мне было. Знаю только, что потеряла трёх самых любимых людей из-за этого портрета. Моя мама была красавицей, не то, что я, - она печально улыбнулась.

– Мама любила нас с сестрой и папу очень сильно. Больше всего на свете. Всегда повторяла это. Она была жизнерадостной, весёлой, подвижной хохотушкой. Не любила сидеть на месте. Мама гуляла с нами в парке по утру, после завтрака, играла со мной и сестрой в разные игры. Особенно мы любили играть в прятки. – Софья Николаевна задумалась на секунду, улыбнувшись воспоминаниям, затем продолжила. – Как я уже сказала, не помню, как портрет оказался в нашем доме. Наверное, купила мама. Она любила красивые вещи. Помню, однажды утром, я зашла к маме в спальню, что было строжайше запрещено отцом. Но я всегда была непослушным ребёнком, в отличие от моей сестры. Захожу тихонько в комнату, хочу разбудить маму поцелуем, но вдруг останавливаюсь и вижу эту картину. Она висела на стене прямо напротив маминой кровати. Мне тогда она показалась ужасной. Не знаю почему. Ведь на ней была изображена такая красавица! Я развернулась и выбежала, напрочь позабыв зачем пришла. Позже я всё рассказала сестре, но она не поверила в детское предчувствие. Сестра была старше меня на шесть лет и считала себя уже взрослой.

Пожилая женщина вновь улыбнулась. Она встала и подошла к окну.

– С того дня мама погрустнела. Она больше не водила нас гулять в парк, в доме не звучал её мелодичный, звонкий смех. Мама заболела. Отец переживал, я видела это, но подойти к нему и сказать о своих подозрениях насчёт картины, я не решалась. Папа у нас в предчувствия не верил, не верил в мистику и тому подобной чуши, как он говорил. А я была всего лишь маленькой девочкой. Взрослые не слушают детей. Вскоре мама перестала выходить из спальни. Ей было трудно даже подняться. Как-то ночью я проснулась и мне так захотелось увидеть маму, ведь мы не виделись с ней уже три дня. Папы дома не было, он уехал на два дня к сестре, нашей тётке. Я разбудила Анастасию, это моя сестра, и позвала её с собой. Она не захотела пойти, боясь гнева отца: папа запретил навещать маму, пока ей не стало лучше. Говорил, что не нужно её беспокоить детскими пустяками. Но я не могла не пойти. Ведь это моя любимая мама, я не могла ей помешать. Я её дочь. Анастасия, конечно, тоже любила маму, но ослушаться отца не решилась. Я прокралась в спальню и подошла к маминой кровати. Было такое чувство, что кто-то наблюдает за мной. На тумбочке, возле кровати, стоял ночник и освещал мамино лицо. Я навсегда запомнила его: бледное, даже в свете лампы, под глазами тёмные круги. Она будто высыхала на глазах. Я заметила синяки на её шее: фиолетовые, почти чёрные. Это было ужасно. К слову, папа никогда не поднимал руку на маму, он любил её и ссорились они редко. Поэтому откуда взялись синяки я не понимала. Из её груди шёл такой хрип, будто она сильно простудилась. Дышала она тяжело, словно что-то мешало ей. Она вдруг открыла глаза, увидела меня, склонившуюся над ней и слабо проговорила: «София, что ты здесь делаешь, тебе нельзя». На что я ответила своим тоненьким тогда голоском: «Мамочка, я так скучаю и Настя тоже». Я готова была заплакать, и мама стала успокаивать меня. «Всё хорошо, родная моя. Скоро я поправлюсь и мы все вместе погуляем в парке». Я легла ей на плечо, а она стала поглаживать меня по голове своей тонкой хрупкой рукой. Рука была такая слабая, но всё такая же нежная, как прежде, когда она укладывала нас с сестрой спать и гладила по волосам, целовала в щёку. Через какое-то время мама сказала, что мне пора возвращаться в свою постель, а утром я снова смогу прийти. Мне так не хотелось уходить. Так бы и спала рядом с ней. Она поцеловала меня холодными губами, и я пошла к выходу. На пороге я обернулась и посмотрела на тот портрет. Девушка, изображённая на нём правда была прекрасна. Я отправилась спать. А на следующий день мамы не стало. Она просто исчезла из своей постели. Я больше никогда не видела её. Никто не знал, куда она пропала. Это было невероятно больно, но это было так. Её искали долго и упорно. Но никаких результатов. Я так скучала по ней. Мне казалось, что вот, вот, дверь отворится и на пороге появится мама, такая же красивая и весёлая, как раньше. – Женщина повернулась к Лизе, в глазах стояли слёзы. - Мне безумно не хватало её, я всё время плакала. Папа сильно страдал, ему казалось, что исчезновение мамы – его вина, ведь его не было рядом. Анастасия тоже, как и я, всё время плакала. Ведь она не пошла со мной к маме тогда, ночью. Это было тяжким грузом для неё. Шло время, мы росли. Анастасия стала настоящей красавицей, как мама. Она очень сильно внешне была похожа на неё. Милая моя, Анастасия. Я очень любила её. Мы доверяли друг другу все тайны, - она грустно улыбнулась. – Однажды, зайдя к ней в комнату, я увидела на стене тот самый портрет. Холод пронзил меня, хотя окна были закрыты. Знакомое неприятное предчувствие чего-то страшного прокралось ко мне в душу и поселилось там, словно паразит. Отец в те дни был в какой-то деловой поездке. Он был юристом. За нами присматривала его сестра, тётя Эмма. Была ещё девушка, ухаживающая за домом и готовившая еду, я и Настя. Я сказала сестре, что портрет этот плохой, лучше бы от него избавиться, но она лишь ответила: «Сестрёнка, тебе всюду мерещится мистика и кажутся призраки. Успокойся ты, обычный портрет. Красивый». Она совершенно не помнила, что я уже говорила то же самое об этом портрете раньше, когда заболела мама. Или забыла намеренно. Как бы там ни было, всё повторилось. Она заболела, как мама. Когда за день до исчезновения я пришла к ней, она сказала, что я была права насчёт портрета. Это зло. Она сказала: «Эта Джейн преследует меня, она приходит ко мне каждую ночь. Она забирает мою красоту и мою жизнь».