Портрет с девятью неизвестными

Глава 1

Глава 1

Склоны Альп вздымались к небу, как древние великаны, скрывающие свои тайны за облаками. В разреженном воздухе каждый вдох казался резким, а снег под ногами морозно хрустел, будто вернулся ледниковый период. Среди этой мрачной величественной тишины, давящей на уши, возвышался «Ля Вертиж» — отель с башенками, устремленными к небесам. Его стены, покрытые плющом, выглядели живыми, будто веками впитывали души тех, кто осмеливался сюда войти.

На крыльце гостей встречал Пьер Моро. Его безупречный костюм и идеально уложенные волосы делали его похожим скорее на героя светских хроник, чем на владельца уединенного отеля. А вот его улыбка — тонкая, почти насмешливая, — будто скрывала нечто большее.

Первой прибыла Жанна Дюваль — высокая женщина с выразительными глазами, в которых читалась тревога. Её фигура, обёрнутая в строгий тёмный плащ, казалась чужеродной на фоне заснеженного фасада отеля. Она остановилась, задержав взгляд на массивных башнях и обвитых плющом стенах. На мгновение её охватила дрожь, но не от холода — ей казалось, что за этими стенами скрывается что-то, зовущее её.

Жанна, известная в кругах как экстрасенс с исключительным даром, редко сомневалась в своих ощущениях. Её привели сюда видения — мимолётные образы горящих свечей, мраморного камина и ужасающих теней, от которых нельзя было отвести глаз. Она не знала, что это значит, но была уверена, что ответы ждут её в этих стенах.

Жанна Дюваль выглядела героиней старинного портрета: высокая, с изящными чертами лица и глазами цвета янтаря, которые смотрели пронизывающе и одновременно печально. Её густые и чёрные волосы спадали волнами на плечи, придавая ей почти мистический облик. В тонких пальцах чувствовалась сила, а лёгкий изгиб губ говорил о привычке сдерживать эмоции.

Войдя в просторный вестибюль, она на мгновение замерла, вдыхая холодный воздух, смешанный с лёгким запахом воска и старого дерева. Её взгляд мгновенно остановился на картине над камином. Маркиз де Сад, окружённый девятью безликими фигурами, казался живым, а их пустые лица притягивали взгляд, как чёрные дыры.

Жанна ощутила, как что-то сжалось внутри. Картина вызывала странное беспокойство, будто через неё кто-то заглядывал прямо в её мысли.

— Добро пожаловать, мадам Дюваль, — раздался голос из-за спины. Он прозвучал мягко, но с лёгкой, едва уловимой насмешкой.

Она обернулась: перед ней стоял Пьер Моро — человек с безупречной осанкой и пронизывающим взглядом. Его улыбка выглядела почти дружелюбной, но её беспокоило то, как он смотрел, будто знал, о чём она думает.

— У вашего отеля... особенная атмосфера, — ответила Жанна, не отводя глаз от картины. — Я это почувствовала, — коротко бросила она, наконец повернувшись к нему.

Пьер слегка наклонил голову и в его глазах мелькнул огонёк — возможно, от камина, а, возможно, от чего-то другого.

— Горы усиливают эмоции, — произнёс он, словно констатируя факт. — Это место склоняет к размышлениям. Позвольте проводить вас.

Жанна молча кивнула, следуя за ним по гулким коридорам. На каждом шагу её не покидало ощущение, что на неё кто-то смотрит. Она остановилась, обернулась, но увидела только резные деревянные панели, отбрасывающие причудливые тени.

— Кто эти фигуры на портрете? — вдруг спросила она, указывая на полотно.

Улыбка Пьера исчезла, как утренний иней под солнечным лучом.

— Это долгая история, — ответил он, его голос стал тише. — Возможно, как-нибудь я её расскажу вам.

Жанна ничего не ответила, но её напряжённый взгляд оставался прикованным к картине. Что-то подсказывало ей, что эта история — ключ к разгадке её видений.

Комната, куда её проводили, была одновременно и роскошной, и холодной. Бархатные шторы отрезали дневной свет, однако зеркало напротив кровати отражало её фигуру с тревожной точностью.

— Очень впечатляюще, — пробормотала она, не уточняя, говорит ли о комнате или о чем-то другом.

— Ужин в семь, — мягко напомнил Пьер, поклонившись. — А пока — библиотека в вашем распоряжении. Это сердце «Ля Вертижа».

Её взгляд задержался на нем чуть дольше, чем следовало. В его словах угадывалась загадка, что ещё предстояло разобрать.

К вечеру приехал ещё один гость — Филипп Готье, музыкант. Он остановился перед портретом, словно завороженный.

Филипп Готье был высоким мужчиной с худощавым, почти аристократическим телосложением. Его густые каштановые волосы всегда были чуть растрёпанными, как у человека, только что поднявшегося из-за пианино, после энергичной игры. Тонкие черты лица оттеняли светлые глаза с едва заметной грустью, намекавшей, что он видел в мире больше, чем мог сказать. На подбородке — небольшой шрам, придававший ему харизму человека, пережившего свои тайны. Его одежда, хоть и простая, отличалась непринуждённой элегантностью, как и сам Филипп — естественный, но не от мира сего.

— Эта картина… странная, — заметил он, не отрывая взгляда от нее.

— Она вдохновляет, — произнёс Пьер, поднимаясь по лестнице. — Наш отель умеет будить воображение.

Филипп посмотрел на него, пытаясь понять, что скрывается за этой учтивостью. В тишине его слова эхом разнеслись по коридору.

— Здесь действительно необычно, — сказал он.

— Именно поэтому люди сюда и приезжают, — ответил Пьер. Его голос был спокоен, но с едва уловимым вызовом.

Каждый шаг Готье по замысловатым узорам на полу казался шагом вглубь чего-то неизвестного, тогда как каждый завиток лепнины на стенах — новой загадкой, ждущей своей очереди.

— Здесь есть нечто… — Он запнулся, будто слово ускользнуло, растворившись, как туман.

Пьер усмехнулся, еле заметно приподняв уголки губ:

— Ах, да. Это место воздействует на чувства. Но не переживайте. В таких стенах муза всегда находит своих гостей. — У массивной двери он обернулся с неожиданной грацией, словно в другой жизни мог быть артистом балета: — Вот ваша комната, месье Готье. Уверен, она вам понравится.