Портрет твоего призрака.

Тени на холсте.

Глава первая.

За окном мансарды шумел бесконечный питерский дождь, размывая огни высоток в сплошные неоновые кляксы.

В мастерской пахло сухой пастелью, льняным маслом и крепким кофе.

Лика любила эту погоду. В такие дни город словно оставлял её в покое, позволяя спрятаться от суеты среди подрамников и недописанных картин.

А стук дождя по подоконнику наполнял её мастерскую необыкновенной музыкой оркестра, в котором она была главным дирижером.

Лика отошла от мольберта, на ходу разминая плечи и любуясь пейзажем, который уже вырисовывался на холсте.

— Ну что, Грей, ещё один мазок — и на сегодня всё, — тихо произнесла Лика, не оборачиваясь.

В ответ раздался глухой, глубокий вздох.

Грей - огромная московская сторожевая весом под семьдесят килограммов — лежал на своем привычном коврике у двери. Этот добродушный мохнатый гигант был её единственной семьей. надежной зашитой и самым преданным критиком.

Лика привыкла к своему одиночеству и была счастлива. В её мире, ограниченном стенами старой студии, ей хватало Грея и её искусства.

Она отложила кисть и подошла к окну. На часах башни было начало первого ночи. Она сделала глоток уже остывшего кофе, поморщилась и поставила чашку на край подоконника, прямо рядом с горшком Колеуса. Она любила этот цветок за его яркие листья, он казался воплощением волшебства, словно сама природа решила поиграть с красками и не стала себе ни в чём отказывать. А еще он чутко реагировал на настроение обитателей и тоже, как и Лика, любил звуки дождя, склоняясь к ним и как бы прислушиваясь.

— Пошли спать, мальчик, — позвала она пса.

Грей нехотя поднялся, глухо топчась по паркету тяжелыми лапами, и побрел за хозяйкой в спальню.

Лика привычно заперла дверь мастерской на защелку — старая привычка, оставшаяся со времен жизни в коммуналке, — и выключила свет.

Ночь обещала быть тихой.

Утро встретило Лику блеклым городским солнцем и прохладой. Сладко потянувшись, она накинула теплый халат и пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак себе и насыпать корм Грею. Пёс, обычно крутившийся под ногами в ожидании еды, сегодня вел себя странно. Он замер в коридоре, вытянув шею в сторону закрытой двери мастерской. Его уши были напряженно прижаты к голове, а дыхание — затаенное.

— Грей, ты чего? Гулять хочешь? — спросила Лика, подходя к нему.

Но пёс даже не повернулся на её голос. Из его мощной груди вырвался тихий, непривычно жалобный горловой звук.

Нахмурившись, Лика подошла к двери мастерской и повернула защелку. Дверь поддалась с легким щелчком.

В комнате всё было точно так же, как накануне: пахло краской, на мольберте стоял вчерашний пейзаж.

Лика сделала шаг внутрь и вдруг замерла, похолодев. Её любимая синяя чашка из-под кофе, которую она оставила на подоконнике, теперь стояла ровно по центру рабочего стола, на другом конце комнаты.

Она отчетливо помнила, что поставила её возле цветка, кстати... Её сердце ухнуло вниз, потому что Колеус стоял поникшим, со скрученными листочками, как будто его прихватило морозом.

Грей продолжал свое странное поведение: он встал в стойку защиты и рычал, глядя на пустое кресло, стоящее возле мольберта.

Лика крепко зажмурила глаза, затем сделала несколько дыхательных упражнений и, решив, что просто переутомилась, позвала Грея на прогулку.

Вернувшись в приподнятом настроении, они позавтракали и приготовились к работе. Лика принялась подготавливать краски и кисти, а «охрана» — охранять.

Но едва они вернулись в мастерскую, Грей испуганно припал на передние лапы, тоненько заскулил и начал сдавать назад.

— Гре...! - только и смогла выговорить девушка и остолбенела.

На её мольберте угольным карандашом был начерчен мужской силуэт.

Не помня себя от ужаса, Лика почти верхом на Грее выскочила за дверь, сердце ее колотилось где-то в горле, а всё тело трясло как в лихорадке.

Защелка мастерской с силой захлопнулась, оставив Лику один на один с пугающей правдой: в запертой комнате кто-то был.

Кто-то, кто сидел в её кресле и оставил свой портрет….