Портреты Яворского

Глава 1. Клара

— Ты не видишь? Это ничего...

Страшно, когда слепо твое сердце.

Клара Ланских сгребла сухую срезанную траву, ветки и мелкий мусор в большую кучу и встала, опершись о грабли. Клара легко отличала грабли от лопаты — на граблях была бархатная наклейка, приятная на ощупь, а рукоять лопаты украшала гладкая широкая полоска.

Длинные славянские волосы Клары, точно выгоревшие на солнце, были собраны в объемный растрепанный пучок, черные очки плотно сидели на глазах. Джинсовый комбинезон защищал от хоть и теплого, но усиливающегося ветра, а короткие рукава черничной футболки позволяли летнему светилу подпекать кожу. Неуклюжие коричневые ботинки с треснувшей подошвой давно просились на помойку, но Клара берегла их специально для полевых работ.

Уборку заднего двора особняка семейства Смурненко она называла «полевой» работой. Клара была безмерно благодарна за то, что глава семьи Смурненко — Арсений Петрович, пятидесяти трех лет от роду, грузный, малоподвижный председатель небольшого коттеджного поселка «Холмы» — предоставил ей хоть какую-то, но занятость.

В свои восемнадцать лет Клара мало кому могла быть полезна — она была слепа. Не то чтобы совсем чернота перед глазами, но пятна. Тусклые пятна, которые помогали Кларе не забыть, какого цвета небо, деревья и земля под ногами.

Больше всего на свете Клара старалась не стать обузой для своих родителей.

Клара не всегда была незрячей. О нет, она родилась совершенно здоровым ребенком. Только с четырнадцати лет ее зрение стремительно ухудшалось, и местный офтальмолог (дядюшка с огромным стажем) после обширного обследования обреченно покачал головой: «У вашей девочки юношеская глаукома в самой агрессивной стадии[1]».

Родители делали все возможное, чтобы остановить болезнь, сохранить зрение дочери. В ход шли дорогие капли, регулярный массаж глаз, исключительно полезное питание (только овощи, фрукты и мясо, никаких чипсов и полуфабрикатов), ежедневные прогулки (глазам нужен естественный свет, чтобы не раздражать зрительный нерв), умеренные физические нагрузки при работе в саду (Кларе запретили наклоняться и перегреваться на солнце). При мытье волос запрещалось опускать голову вниз (волосы не должны быть перед лицом), а только запрокидывать назад, как нежатся под душем модели в рекламе шампуня. Кофе не пить, не курить, алкоголем не злоупотреблять. За давлением следить, не нервничать, высыпаться, больше отдыхать.

Не так планировала прожить свою жизнь Клара, ох, совсем не так.

В один из поздних вечеров родители усомнились в масштабах катастрофы — быть может, их офтальмолог, хоть и стар, не так уж и опытен? Ведь не может же с бухты-барахты молодая девушка лишиться зрения? К тому моменту Кларе исполнилось пятнадцать, и видела она плохо даже в самых толстых очках.

Родители с Кларой объехали все офтальмологические клиники своего городка, но другого прогноза на волнующие вопросы так и не получили. Обследования твердили одно и то же — зрение падает, нужна операция. Но операция проводилась в столице, а ехать до нее у Ланских денег не было. Не хватало и на саму операцию.

— Вы можете попытаться получить квоту, если займете очередь, — уверял офтальмолог, но Ланских уже опустили руки.

Ради проформы Инна Эдуардовна все же подала заявление на квоту, однако очередь двигалась со скоростью улитки и, судя по всему, до Клары дошла бы через пару сотен лет.

Но откуда у Клары могла взяться такая напасть? Она с детства не сидела за компьютером — все время читала или делала уроки, или занималась вальсом в местной школе искусств.

Среди родственников проблем со зрением тоже ни у кого не наблюдалось. Только прабабушку Авдотью поразила абсолютная слепота в семьдесят лет, в связи с разбушевавшимся сахарным диабетом.

До того как перестать видеть, Клара несла на себе многие домашние обязанности, тем самым разгружая мать — младшая сестренка Алиса росла требовательной малышкой и не отпускала от себя Инну Эдуардовну, даже когда малявке исполнилось шесть. Клара считала своим долгом снять часть тягот с материнских плеч и водрузить их на свои детские.

Отец, Алексей Денисович Ланских, и мать, Инна Эдуардовна Ланских, души не чаяли в своем первенце Кларе. С такой помощницей мама была готова родить еще детей, но случилось страшное — зрение Клары стремительно ухудшалось, пока не пропало совсем (цветные пятна за зоркость не считаются) к шестнадцати годам.

Клара по понятным причинам была переведена на надомное обучение. Здоровье здоровьем, а получить аттестат об окончании школы было крайней необходимостью. Разумеется, успеваемость Клары значительно снизилась в сравнении с тем, когда она была обычной ученицей. Однако девушка с пышными соломенными косами, круглыми шоколадными глазами, которые когда-то смотрели на мир, будто удивленно или печально, с ягодными губами и немного загоревшей кожей от регулярных работ в саду, приложила все усилия, чтобы впитать в себя те знания, которые были ей подвластны, и получить аттестат синего цвета.

Вначале Клара не могла ухаживать за садом и помогать матери по дому. Ей требовалось время, чтобы приспособиться к нынешним обстоятельствам.

Так аккуратный ухоженный двухэтажный дом стал представлять собой жалкое зрелище — нестриженый газон, поросший сорняками огород, увядающие от засухи цветы в крупных горшках на крыльце, грязные полы в доме, горы немытых тарелок в раковине, нестиранные вещи и настоящий, запредельный бардак в комнате Алисы, которая ждала, когда Клара наведет порядок за нее.