Порядочный призрак снимет жилье

Глава 7. Родственница

Подбегает дочь к папе и говорит:

- Папа, папа, давай уедем с этого дома!

- Почему?

- Мне служанка сказала, что тут водятся призраки.

- Дочка, собирайся немедленно!

- Почему, пап?

- Потому что у нас нет служанок!

Современный анекдот

- Колокола? – спрашиваю я хриплым голосом.

- Полдень, - кивает он, снимает картуз, поворачивается в сторону, крестится, потом вспоминает про меня. – Барышня! Вам плохо? Голову напекло?

Он наклоняется и рывком поднимает меня, насильно придавая мне вертикальное положение.

- Вы с кем, барышня? – заботливо спрашивает он, оглядываясь. – Да в такую рань!

Головокружение не проходит, но становится слабее.

Двор нашего дома залит солнечным светом. С домом что-то не так. Совсем не так.

Во-первых, он белый, ослепительно белый, а не желто-песочный, каким я помню его всю свою жизнь.

Во-вторых, во дворе стоит лошадь с этими, как их там… дрожками.

В-третьих, двор окружен очень высоким чугунным забором с большими воротами.

В-четвертых, у каждого их четырех подъездов стоит высокий фонарь.

В-пятых, двери в подъезды другие, совсем другие…

В-шестых, …

Я чувствую себя игроком, которому надо найти между двумя картинками как минимум десять отличий, и нахожу гораздо больше.

- Барышня! – ко мне настойчиво обращается дворник. – Вы откуда и к кому? Я не пропускал вас через ворота!

- Я… бормочу я растерянно, молясь, чтобы это был сон, просто сон. – Я из шестой квартиры.

Внимательные карие глаза дворника сужаются, взгляд подозрительный.

- Вы что-то путаете, барышня, - терпеливо говорит он. – В шестой квартире вы не живете. Я всех в доме знаю.

- Э… - я стараюсь сориентироваться и понять, что происходит, и мне очень нужен этот дворник в моем-не моем дворе, в моем-не моем доме. – Ваше имя и отчество, милейший?

Дворник смотрит на меня вверху вниз удивленно и даже ошарашенно.

- Чо? – спрашивает он.

- Как вас зовут? – перефразирую я.

- Меня-то? – мужчина переступает с ноги на ногу. – Фролов я. Прохор Степанович. Дворник этого дома.

- Очень приятно, - реагирую я. – Станислава Александровна... Корнилова.

- Корнилова? – переспрашивает он. – А... Вы, наверное, родственница господина Корнилова из шестой квартиры?

- Родственница, - киваю я, говоря абсолютную правду, не уточняя, какая именно.

- Корниловы в загородный дом съехали две недели назад, - сокрушенно качает он головой. – Разминулись вы, барышня!

- Разминулись… - постепенно понимаю весь ужас случившегося, в котором отъезд Корниловых в загородный дом был просто ерундой по сравнению с тем, где я и кто я.

- Где ваши сопровождающие? – дворник, как и я, никак не может понять, что вообще происходит.

- Мы… тоже разминулись, - не знаю, что еще можно сказать, лихорадочно вспоминая, есть ли сейчас, здесь, в этом времени, железная дорога и проходит ли она через наш город.

- Тоже разминулись? – охает Прохор Степанович.

- Мне бы попить… - пересохшими от осознания происходящего со мной губами прошу я.

- Попить? – спохватывается дворник. – Пойдемте-ка, барышня Станислава Александровна, ко мне. Я вас напою и водой, и чаем. А потом мы с вами придумаем, что же делать.

- Благодарю вас, - киваю я с искренней благодарностью.

С правой стороны дома оказывается каменный пристрой, о разрушении которого во время пожара после бомбежки в сорок втором году рассказывали внуки старожилов. Внутри сторожки (или дворницкой?) две просторные чистые комнаты. У большой печки возится полная женщина лет сорока. Она что-то жарит на чугунной сковороде, обмахивая раскрасневшееся лицо полотенцем.

- Вот! Дарья Федоровна! Принимай гостью!

Женщина оборачивается и, увидев меня, кланяется, согнувшись до пояса.

- Здравствуйте, барышня! – говорит она приветливо. – Проходите!

Я прохожу по деревянным половицам к столу и длинной лавке. Половицы чистые, некрашеные, скобленые. Стол и лавка такие же.

И именно в этот момент, не раньше, а именно в этот момент понимаю, что на мне незнакомые… эти… штиблеты. Ну, те, которые как полусапожки с гетрами на пуговках. Мой папа такие гамашами называет. Юбка длиной до самого каблука. Юбка…

Пошатнувшись, сажусь на край лавки. Ткань у юбки плотная. Приятного сине-серого цвета. Глажу себя по ногам, бедрам. Руки медленно поднимаются к талии и груди. На мне черный жакет с потрясающей вышивкой и белая блузка. Еще на ощупь я нахожу на блузке камею. Растерянно оглядываю комнату и замерших мужчину и женщину. Зеркал не вижу.