Порядочный призрак снимет жилье

Глава 9. Возвращение

Настоящие шаманы могут быть родом

только из провинции Шамань.

Все остальные - игристые колдуны.

Современный юмор

На обед у Успенских было шесть видов закусок, три вида горячего и пять видов самодельной наливки.

Погодин приходит без опоздания. Какой-то тихий, спокойный, задумчивый.

- Над чем размышляете, ваше благородие? – смеется над ним Бронислав Григорьевич. – Неужели что по службе случилось?

- Всё в полнейшем порядке, - улыбается Захар Григорьевич.

- А расскажите нам что-нибудь очень интересное из вашей полицейской службы! – умоляющим тоном просит Мария.

Погодин кладет вилку и нож и пожимает плечами:

- Понимаете, Мария Брониславовна, в моей службе нет ничего интересного. Даже не знаю, чем вас развлечь.

- Ну как же так! – Маша капризно поджимает нижнюю губку. – Вы же полицейский! Разве вы не ловите преступников? Не скачете, не стреляете?

- Скачут и стреляют во французских романах, дорогая Мария Брониславовна, - картинно вздыхая, говорит Погодин. – Увы… Но моя служба скучна и обыденна… Я же не пристав… И не жандарм…

- А вы хотели бы? – спрашиваю я. – Скакать и стрелять?

На красивом лице Погодина любопытство и еще что-то:

- Вы романтичная девушка, Станислава Александровна. Тоже почитываете романы?

- Случается, - неопределенным тоном отвечаю я.

- Вы помните, что любите их читать, или предположили, что любите? – продолжает диалог Захар Иванович.

Взгляд голубых глаз становится цепким, колючим. Вот оно! Он подозревает ее… Сам не понимает в чем, но подозревает. Вернее, знает в чем, но почему-то медлит. Скорее всего, ему нужно знать, кто она и зачем выдает себя за ту, которой не является… Какая ирония! Она является именно той, кем себя называет.

- Я уверена, что люблю их читать, - твердо говорю я.

- В чем же еще вы уверены? – к колючему взгляду добавляется сухой тон.

Успенские перестают есть и смотрят на нас во все глаза, во все пять пар карих глаз.

- В том, что я в безопасности, - опасно утверждаю я. – Ее обещал мне один очень ответственный и, главное, порядочный человек. Человек слова.

- Надо же! – тихо восклицает Бронислав Григорьевич.

- Я тебе говорила! – непонятно реагирует на его восклицание Олимпиада Власьевна.

- А что происходит? – растерянно спрашивает Маша, оглядывая всех нас.

- Ты не поймешь, - по-взрослому, серьезно говорит Анастасия.

- Я всегда держу свое слово, - мне наконец отвечает Погодин.

- Счастлива это слышать, - аккуратно отвечаю я.

И вдруг ясно, отчетливо понимаю, что это так и есть: он держит слово, он действительно защищает меня. Не может понять, кто я, но защищает по какой-то ему одному известной причине.

Обед продолжается в полной тишине несколько долгих минут. Потом Бронислав Григорьевич невозмутимо говорит:

- А у меня сегодня интереснейший случай был! Младшая дочь отца Арсения засунула горошину в нос.

Мы все смотрим на доктора и ждем продолжения.

- Старший сын отца Арсения взял ее за ногу, перевернул вниз головой и стал яростно трясти, чтобы горошина выпала.

Врач замолкает. Молчим и мы.

- Ну?! – нетерпеливо выдыхает Олимпиада Власьевна. – Дальше-то что было?

- Ничего… - Бронислав Григорьевич пожимает плечами. – Девчонка орет, парень трясет, горошина выпадает. Моя помощь не понадобилась.

Сначала хихикать начинает Ксения. Потом смеется Анастасия. Затем хохочет Маша. К веселью дочерей присоединяется мать. Мы же с Погодиным сидим молча, напряженно. Он отказывается от десерта. Встает из-за стола.

- Станислава Александровна, - неожиданно обращается он ко мне. – Я могу поговорить с вами без свидетелей?

Откуда я знаю, можно ли в 1902 году мужчине разговаривать с незамужней женщиной наедине? Ниоткуда. Я вопросительно смотрю на самую старшую женщину в помещении – Олимпиада Власьевна кивает.

- Можете пройти в мой кабинет, - охотно разрешает Успенский.

- Только дверь не закрывайте, - охотно подсказывает его жена.

Погодин подходит, отодвигает мой стул, когда я встаю. Успенский тоже выходит из-за стола и ведет нас в свой кабинет. Оставив дверь полуприкрытой, хозяин удаляется.

Снова молчание. Не тяжелое, но тревожное. Я поднимаю на него глаза. Внимательно рассматриваю. Теперь он не кажется мне более взрослой копией Погодина Антона Дмитриевича. Я вижу, что подбородок у этого мощнее, нос крупнее. Короче, различий больше.

- Кто вы? – предсказуемо спрашивает он меня.

- Не мошенница, - быстро отвечаю я. – И мне ничего ни от кого не надо.