Порядок против хаоса

1 глава

Вот вообще не так я представляю себе успех.

— Две минуты! — орет из студии Семен, наш драгоценный продюсер.

Я выхожу на фальшивую площадку, оформленную под ванную комнату, и каблуки тут же едут по полу, который, кажется, натерли до состояния ледового катка.

Реквизит сегодня особенно старался. Полотенца такие пышные, будто их надували вручную. Мыло вырезано в виде крошечных лебедей — совершенно бесполезных, но, видимо, «элитных». А главный шедевр — туалетная бумага с золотым тиснением и вдохновляющими цитатами.

С шумным выдохом я тяну вниз подол своей плиссированной юбки — в цветах российского флага, будто меня нарядили в патриотичную танцовщицу для очень странного корпоратива.

Юбка даже не сдвигается.

Прекрасно.

— Кать, — зову я костюмера.

Она уткнулась в телефон и, судя по лицу, листает что-то очень смешное про то, как сильно ее достали все на съемке.

— Ты ее что, в кипятке стирала? Она минимум на пять сантиметров короче, чем вчера. Это уже не юбка, а широкий пояс.

— Новая партия, — бурчит она, даже не поднимая глаз. — Семен велел.

Ну конечно. Семен свято верит, что рейтинг телемагазина напрямую зависит от количества открытого бедра.

И, что особенно обидно, наверное, он не так уж и ошибается.

Но все равно.

С такой длиной мне достаточно один раз чихнуть, и зрители получат бесплатный обзор того, что мама до сих пор упорно называет моей «девичьей скромностью».

— Кать, — пробую еще раз, собирая остатки достоинства, — не уверена, что ведущая почти без одежды — это прямо про солидность.

Она наконец смотрит на меня и сухо отвечает:

— Это «ДомМаркет», а не федеральный канал.

И ведь не поспоришь.

Я ловлю свое отражение в ближайшем зеркале и пытаюсь пригладить прядь, выбившуюся из косы. Она тут же закручивается обратно — маленькое напоминание от природы, что я вообще ничего не контролирую.

Но вот он, мой шанс. Возможность вырваться из ночных эфиров и наконец попасть в дневной свет.

Три года я торчу в эфире в три утра и убеждаю озабоченных пенсионеров, что профессиональный кусторез — вещь первой необходимости именно в это время суток. Будем честны: смотрят они не ради садовых советов.

Они просто надеются урвать взглядом мои «отвлекающие достоинства», как выразился один постоянный зритель в письме, написанном от руки. Со схемами, между прочим. Что ни говори, а такая основательность в странностях даже вызывает уважение.

Я бы оскорбилась, если бы у него не был такой безупречный почерк.

На работе я вообще известна как женщина, которая сумела сделать секатор сексуальным. Попробуй потом добавь это в резюме и посмотри, как далеко уедешь.

Но сегодня все по-другому. Сегодня я выбираюсь из своей ночной телевизионной ямы под безжалостный свет дневного эфира. Вместо электроинструментов для странных мужиков я рекламирую дорогие аксессуары для ванной приличным хозяйкам.

— Одна минута!

У меня внутри все проваливается.

Не так я представляла свой большой шанс.

В моих красивых фантазиях, которые спасали меня по ночам, я выходила в студию с осанкой звезды большого телевидения. А сейчас я держусь на честном слове, потому что меня три часа назад выдернули из кровати: Жанна, королева «ДомМаркета», внезапно заболела.

Слово «не готова» тут даже рядом не стояло.

Если считать те полчаса, когда я лежала лицом в подушку и молча ненавидела весь мир, то ночью я поспала где-то час.

Шестьдесят минут. Всего шестьдесят минут. Без происшествий. Я справлюсь.

Если бы не биде.

Да, именно биде.

Оно стоит под яркими студийными лампами и сверкает, словно насмехаясь надо мной.

Я не могу отвести от него взгляд. Глаза сами притягиваются к нему, а в голове всплывают воспоминания, которые сейчас совсем некстати. Особенно когда я должна сохранять спокойствие и профессионализм.

Так. Дыши. Соберись. Ты справишься. Веди себя естественно.

— Поживее, Даша, — рявкает Семен. — Хватит смотреть на эту штуку так, будто ты ее в первый раз в жизни увидела!

Вот она, поддержка от начальства.

Он проводит влажной ладонью по животу.

— Простите, Семен. Я готова! — бодро отвечаю я, пока операторы занимают места.

На первой камере загорается красный огонек.

Семен стонет и зажимает переносицу, будто одно мое существование довело его до язвы.

— Ты после гулянки, что ли? Вид у тебя ужасный. Мила! Промокни ей лицо, пока я сам тут не лег.

Я сжимаю губы, чтобы не сказать, что нет, я не после гулянки. Я просто смертельно устала и выжата эмоционально. Это разные вещи.

— У меня все нормально, — говорю я сквозь зубы. — Просто... вхожу в образ.

Рядом тут же возникает Мила, наш визажист, с пуховкой в руке.

— Не дергайся, — говорит она и начинает хлопать меня по лицу так, будто штукатурит стену.

Потом достает помаду — ярко-красную, конечно. Красит, сует мне салфетку:

— Промокни.

Я смотрю на себя в зеркало и кривлюсь.

— Может, потише? Я сантехнику продаю, а не в кабаре выступаю.

— Тебя туда выпускают не потому, что ты похожа на примерную хозяйку! — кричит через студию Семен. — Быстрее давайте!

Приятный человек, правда?

Мила отступает, смотрит на результат и напоследок решительно хлопает меня по щеке.

— Все, дорогая. Лучше не сделаю. Готова?

Нет. Не готова.

Сейчас я — сплошной комок нервов. Стоит взглянуть на этот несчастный агрегат, как все рассыпается.

Чувства, которые я вчера ночью запихнула поглубже, теперь поднимаются, как плохое вино.

Натягиваю улыбку, деревянную, как маска.

Только не сейчас. Не перед Семеном, не перед командой и зрителями. Несколько тысяч человек включили выпуск в надежде обновить ванную.

— Я спокойна. Я собрана. Я кремень, — шепчу себе, пытаясь собраться.

Семен смотрит так, будто я предложила акцию на ершики.

— Какой бы кризис у тебя ни был, быстро успокойся. Процент с продаж этих умных унитазов — единственная причина, почему ты здесь. Так что убеждай людей, что без этого они не выживут.