Посадка невозможна

Глава 6. Стадии принятия

19 апреля 1984 года. В небе над Горьковской областью РСФСР. Борт самолёта «Боинг 777-300ER» а/к «Аэрофлот». 20:55 местного времени. Время в пути - 3 часа 58 минут.

Джеймс «Джим» Дуглас, 26 лет. Турист из Айдахо-Фолс

В глазах всё кружится. Чёртов русский псих! Решил что я пошёл убивать стюардесс и чуть не убил меня. В сознание меня привели как раз те самые стюардессы. Помню, как одна из них, блондинка где-то лет 30, что-то объясняла этому психу с габаритами Халка, энергично махая руками. В это время другие стюардессы оказывали мне помощь - приложили что-то прохладное к голове, заставили выпить таблетку средства от головокружения, просидеть минут 20 на откидном сидении для стюардов не вставая, пока точно не приду в норму, и только после этого отпустили обратно к Энни.

- С вами точно всё в порядке? - спрашивала меня старшая стюардесса. По должности старшая, есть бейджик «старший бортпроводник» на английском.

Поразительно, как чисто она говорит по-английски. Акцент, конечно, есть, но незначительный.

- Давно уже в порядке. Только вы уберите этого психа.

- Произошло недопонимание. - объясняет она. - Стрессовая ситуация, все едва не спятили.

- Но бить людей?

- Он бывший военный, решил что у вас нервный срыв.

- Вьетнамский синдром[70]?

- Нет, просто резковат. - покачала она головой. - Вы говорите по-русски?

- Нет, только невеста. А что?

- Ничего, просто интересно. - улыбнулась она.

Я встал и вдруг покачнулся. Но не из-за головокружения, самолёт тряхнуло.

- Скажите… как вас по английски…

- Элис. - подсказала она.

Странные люди эти русские - в этой авиакомпании у стюардов справа есть металлический бейдж, на котором выгравировано имя стюарда или стюардессы. Латинскими буквами, но по-русски! Какому идиоту такое в голову пришло?

- Элис, мы… мы правда в прошлом?

- К сожалению, да.

Вернувшись на кресло, я взял Энни за руку, показывая, что с ней и она может на меня положиться. Хотя на меня было сложно положиться. Я ничего не понимал, хотя бы потому, что ситуация превращалась в абсурдную. Самолёт, который должен был пролететь 4000 миль над территорией только одной страны, теперь нарезает круги в небе над лесными и сельскими районами центральной России… тьфу ты, СССР. Привыкнуть к тому, что ты невольно примерил на себя роль Марти МакФлая, не особо получается. Мозг уже рисовал страшные картинки - даром что Москва 2024 года, откуда мы вылетели, отличалась небывалой толерантностью к иностранцам, мы должны были сесть в Москве на сорок лет назад. А тут не пойми что. Ладно железный занавес, иностранцев тут мало. Это ещё ладно, но ведь мы с Энни - американцы! Что на это скажут местные власти? Я очень этого боюсь, ведь если верить истории, в это время отношения между нашими странами очень холодные, после той истории с южнокорейским Боингом. А коммунисты не слишком толерантный народ. И это я преуменьшил!

- Джим. Ты чего? - спрашивала Энни.

- Ничего. - ответил я. - Боюсь, нас просто арестуют и сошлют в лагерь, как врагов государства.

- Сомневаюсь. - она поморщилась.

- Не знаю. Никто же не говорил, что делают коммунисты с шпионами, особенно американцами.

- Слушай. Уверена, что на земле поймут, что мы с тобой уж точно не шпионы. Как и все на этом самолёте.

- Но… А как жить дальше? Ты хоть говоришь по-русски, а я?

- А ты что? Значит, выучишь. У тебя же склонность к языкам.

- Здратвуйте, товарич. - выдал я на ломаном русском.

- Ну вот! Год-другой, и ты сможешь говорить по-русски! - она аж обрадовалась.

Когда мы начали встречаться, Энни пыталась заставить меня выучить русский язык. Зачем? А вы у неё спросите, загадочная русская душа.

- Зачем?

- Как зачем?

- Ну… - я задумался, а потом сказал - Но ведь мы не сможем жить в этой стране!

- Привыкнем.

- Может, попросить командира, чтобы как-то заступился за нас в случае чего.

- Может быть… Я уточню этот вопрос.

***

Даласкина Ева Евгеньевна, 19 лет. Студентка 2 курса филфака МГУ

Ну всё! Всё! Это конец! Я только начала жить! Меня ждала карьера! Моё имя должно было прогреметь в научном сообществе! Я должна была… быть! Быть!...

Этого не может быть, потому что этого не может быть! Самолёты не могут летать в прошлое! Это невозможно! Нет!

Я должна была быть на конференции, а теперь мне туда дороги и нет! Я не выступлю со своим докладом! Это был бы лишний плюсик в мою библиографию и источник для главного - докторской диссертации! А теперь всё это можно выбросить в унитаз! Чёртов самолёт! Чёртовы пилоты! Черти!

Ну почему именно я? Что я сделала не так, чтобы судьба сломала мне жизнь? Ведь получается, что мне будет под 60 теперь, когда снова настанет наше время. Старуха! Старуха в молодом теле, которое ещё не знает что она старуха!

Потом во рту появился странный аромат. Спирт и конфеты? Это что за новости? Я что, поехала кукушкой? И теперь я сижу в палате с мягкими стенами, одета в смирительную рубашку, которой сковали мне руки? А два санитара колят мне галоперидол, превращая мой мозг в желе! Точно кукушка улетела! Ну умора же ведь! Умора! Камеди клаб на…

***

Беляева Алиса Данииловна, 29 лет. Старший бортпроводник

Это был сумасшедший час, в который мы просто убегались вхламину. Повезло, что пассажиров всего 60, а не 400, сколько вмещает самолёт. Но легче было ненамного - у половины случился нервный срыв, кто-то кричал и требовал развернуть самолёт. Куда развернуть? Ну куда? На тот свет? Так нам это быстро устроят. И к тому же, у меня не весь экипаж был в состоянии работать. Рому мы исключаем из этого списка сразу. Миша - сидит связанный после того, как попытался вскрыть вены, Полина… её лучше не беспокоить. Вот мы и получаем, что из 13 бортпроводников в строю осталось всего 10.