Посадка невозможна

Глава 10. Разыскивается истребитель-1

20 апреля 1984 года. В небе над Горьковской областью РСФСР. 00:15 местного времени.

Капитан Урусов Игорь Николаевич (молодой), 33 года. Лётчик-истребитель МиГ-31 786-го ИАП (г. Горький)

Обычный полёт. Если не считать, что обстоятельства необычнее некуда, то всё как обычно - двигатели работают, машина летит, как ей и полагается. Но вдруг… по истребителю пробежала едва заметная дрожь. Такая же, какая бывает когда троит двигатель на машине.

- Что это? - спросил его Иванов.

- Не знаю, Тима. Параметры вроде в норме.

В этот момент истребитель слегка тряхнуло.

- Мощность левого двигателя упала. Несильно. - отчитался Тимофей

- Выработка топлива?! - удивился Урусов, увидев, как загорелась лампочка, сигнализирующая о том, что в одном из баков не осталось керосина.

- Да не может быть. Топливо нам грузили до пробки. Да, на форсаже керосин свистит а не горит, но за полтора часа сжечь двадцать пять тонн? Не верю!

- Топливомер показывает восемнадцать тонн. Бред какой-то.

- Аварийный остаток топлива. - проговорил оторопевший Игорь, когда загорелась другая лампа, сообщающая о минимальном остатке топлива.

- Правдинск, я 117-й. Неисправность электрооборудования и вероятно, левого двигателя. Прошу срочный возврат. Готовьте аварийную посадку.

- Разрешил. Сообщу полковнику. Что конкретно?

- Сработали лампы выработки топлива в баках, аварийного остатка. Но по топливомеру у нас тонн 18. И слегка упали обороты двигателя, началась вибрация.

- Мужики, сами справитесь?

- Справимся. - ответил Константин. - Нет так Леонова вызову.

- А кстати, почему он просил смирительную рубашку?

- Да так… есть обстоятельства. - ответил пилот туманно. - Он сейчас вышел.

Перехватчик заложил вираж и на скорости около 700 километров в час направился на аэродром базирования.

- Вибрация усиливается. - заметил Иванов через несколько минут полёта.

- Чувствую. Ладно, отключаю левый двигатель, пока совсем не накрылся. Надо сбрасывать ПТБ.

В этот момент раздался хлопок, и сработала сигнализация о пожаре.

«Пожар левого двигателя!» - раздался в кабине голос речевого информатора РИ-65, также известного как «Рита» из-за женского голоса информатора. - «Отключи левый двигатель. Включи огнетушитель левого двигателя».

- Отключаю двигатель. - скомандовал Урусов и приступил к его отключению.

- Пожар?

- Огнетушитель сработал.

Через минуту двигатель отключился.

- Правый двигатель на форсаж. Включи секундомер, у нас 15 минут.

Понятное дело, что двигатель сверхзвукового высотного перехватчика создан для работы в экстремальных условях, и выдаваемая тяга соответствующая. Особенно на форсажном режиме. И разумеется, это убивает двигатель с утроенной силой. А такая тяжёлая махина как МиГ-31, не может лететь на одном двигателе. Только медленно падать. Особенно с подцепленными ПТБ, которые были опустошены где-то на треть. Форсаж кое-как спасал положение, но для этого самолёта ненадолго - один из подшипников компрессора левого двигателя, который развалился вследствие конструктивного просчёта, уже разрушил двигатель и повредил электросистему. Топливная система была исправна, но…

- Правдинск, я 117-й, не могу произвести сброс топлива, краны не открываются.

- ПТБ сбросить можете?

- Никак нет. Замки ПТБ не срабатывают. Что-то с электрикой.

- Понял. Объявили аварийную ситуацию, к приёму готовы. Ветер два метра 260 градусов.

- Спасибо. Подлетим через пятнадцать минут. Скорость 400.

- При критической ситуации разрешаю катапультирование.

- Принято. Конец связи.

Низкая скорость, на которой тяжёлый сверхзвуковой МиГ, чья стихия - полёты на скорости больше трёх тысяч километров в час и высоте больше двадцати километров, чувствует себя крайне неуверенно.

В этот момент проводка, которую коротило внутри фюзеляжа из-за развалившегося подшипника, загорелась.

- Что за бред? - воскликнул Иванов.

- Что случилось?

- У меня приборы сдохли!

«Предельный угол атаки!»; «Проверь высоту»; «Пожар левого двигателя»; «Атака. Атака. Ракета слева ниже».

Сообщения «Риты» посыпались как из рога изобилия, только она явно была в неадекватном состоянии. Самолёт летел в горизонте, высота была более чем достаточной и их никто не атаковал, тем более ракетой.

- Правдинск, я 117-й. Контроль. - сообщил в эфир Урусов.

Ответа не было.

- Борт 73697, как слышите?

И снова нет ответа.

Это была агония, только пилоты этого ещё не поняли. Через несколько секунд после последней безуспешной попытки выйти на связь используя сгоревшую от скачка напряжения радиостанцию, самолёт вспыхнул. Вернее, вспыхнул левый двигатель. Позже расследование покажет, что огнетушитель хоть и сработал, но топливный кран в суматохе остался открытым, и топливо, продолжая поступать, воспламенилось и произошёл самозапуск двигателя.

- Что за дела?! Опять левый горит… погоди. Левый запустился! - удивлённо сказал Иванов.

- Я не трогал!

- Помпаж!

Самолёт и так терял высоту, а теперь вертикальная скорость выросла.

- Что у нас с правым?

- Правый нормально, форсаж. Но долго не продержится.

В этот момент истребитель резко тряхнуло.

- Левый взорвался! - вскрикнул Иванов.

- Чёрт! Готовимся прыгать. - приказал Игорь, а потом воскликнул. - Управление высотой сдохло.

Внезапно правый двигатель начал «чихать», а его обороты полетели вниз.

«Отказ правого двигателя»; «Пожар правого двигателя»; «Отказала основная гидросистема»; «Предельная перегрузка»;

- Правый заглох! Табло «Пожар» не горит.

Истребитель снизился до трёх тысяч метров и каждую секунду терял ещё 25 метров высоты. Теперь же это значение выросло до 50 метров, фактически пикирование.

- Катапультируемся! - скомандовал Урусов, поняв что их машина более не может лететь так, как было задумано её конструкторами.