Посадка невозможна

Глава 12. Мы каждой тонной дорожим...

20 апреля 1984 года. Аэродром «Раменское», Жуковский. 02:20 местного времени.

Если бы аэродром лётно-исследовательского института имени Громова был военным объектом, то тут уже был бы форменный бардак. В смысле что на аэродроме бы уже были развёрнуты всевозможные виды войск - спецназ ГРУ и группа «А» на охранении периметра, который занимал всю самую длинную взлётно-посадочную полосу в Европе, ВВС и ПВО прикрывали бы небо, будучи готовыми сбить любого, кто появится в радиусе нескольких километров от аэродрома и самолёта. Но не сегодня. Сегодня единственные солдаты непосредственно на аэродроме - группа «А» КГБ СССР, которая была поднята по тревоге и имела собой единственную задачу - охранение отдельных сотрудников ЛИИ и членов немедленно созванной комиссии. Ну и части Внутренних войск, которые стояли на охранении периметра. Час назад аэродром был полностью заблокирован. Это случилось после того, как через КПП проехали три машины - «РАФик» скорой помощи, ещё одна чёрная «Волга» и довольно редкая «Волга» аэродромного сопровождения[120], которую спешно реквизировали у аэропорта «Шереметьево» как международной гавани. Оттуда же реквизировали передвижной трап, который в составе колонны из той же «Волги», двух гружёных армейских «КрАЗов» и присоединившихся к ней четырёх грузовиков химвойск, перегнали по «бетонке» малого кольца ПВО в Раменское. К приёму самолёта всё было готово. Только арку не стали организовывать[121], всё-таки излишне. Однако возникла «небольшая» во всех смыслах проблема - ни один ангар не мог вместить в себя огромный «Боинг», особенно учитывая что во всём СССР не было и близко похожих по габаритам самолётов. А возведение быстровозводимых конструкций… ну, страна не обладала такими технологиями. Для этого готовился туман. Об этом чуть подробне…

***

20 апреля 1984 года. Москва, СССР. 01:10. Кремль, Сенатский дворец

Черненко Константин Устинович, 72 года. Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного совета СССР

Несколькими часами ранее

- Извини, Константин Устинович, у авиаторов ЧП. - вошёл в кабинет министр обороны Устинов.

- Что случилось? - взглянул на него красными от недосыпа глазами генсек.

- В Охотском море упал наш противолодочный самолёт[122]. Причины выясняются, но вдруг что. Сообщили только что.

- Понятно. Что эти?

- Участвуют в поисковой операции по пропавшему МиГ-31 сопровождения. Пока безрезультатно.

- Ясно. Вот что, не мне приказывать тебе, Дмитрий Фёдорович, но пусть поднимут самолёт разведки и ищут место крушения в море…

- Будет сделано… подожди! Но если мы используем самолёты, - начал мысль Устинов, и её тут же подхватил генсек.

- То американцы вполне используют спутник, чтобы увидеть наших «гостей» и их самолёт. - закончил за него Черненко.

Мужчины замолчали, понимая, что далее их ждёт очень «весёлое» событие. Разведывательные спутники США вполне могли пролететь над Москвой и заснять самолёт практически во всех деталях, что грозило бы серьёзными сложностями для них.

- Что предлагаешь? - спросил генсек.

- Тут нужен Виктор Михайлович, он курирует ситуацию по аэродрому.

Дозвон по спецсвязи занял всего минуту.

- Чебриков, слушаю.

- Как на аэродроме обстановка, Виктор Михайлович?

- Тихо, ждут посадки.

- Узнай у своих, можно ли поставить этот самолёт в ангар какой-нибудь. Если нет, то что делать?

- А как в войну - дымовая завеса. Свяжусь с химвойсками, затребую несколько установок.

- Ну, действуй. Только дождёмся ответа с аэродрома, вдруг не понадобится.

- Всё равно затребую.

- Право твоё.

Устинов покинул кабинет, но судя по лампочке на базе телефона, абонент всё ещё был на линии.

- Что ещё?

- Как их статус определять? - спросил Чебриков

- О чём ты?

- Я о том, что проставить визу и сказать «Добро пожаловать в Советский Союз» мы не сможем. Вот и спрашиваю.

- Решай сам, но я обещал командиру экипажа не трогать двух человек, американских туристов, что-то забывших у них.

- Разберёмся. - на момент генсеку показалось, что Чебриков хищно улыбнулся, словно почуяв запах крови.

- Ты не переусердствуй…

Что хотел сказать Черненко, на время стало незначительной деталью, так как его самого скрутила сильная боль. Лёгкие…

- Всё в порядке?

- Вполне. Ты вот что, работай с ними как с остальными. Вроде там все русские, но мало ли, вдруг там ещё кто есть.

- Сделаем.

Черненко положил трубку и вызвал в кабинет секретаря, чтобы попросить его принести стакан крепкого чая. Эта ночь обещала быть бессонной.

***

Министр обороны СССР маршал Советского Союза Устинов Дмитрий Фёдорович

Вопрос с дым-машинами в советской армии стоял хорошо. В смысле что такие штуки имелись, и давно. Ещё с войны, когда за несколько дней на танках Т-34 смонтировали до ужаса примитивную, но весьма эффективную систему дымовой завесы посредством испарения дизельного топлива об впускной коллектор двигателя. Теперь бал правили ТДА-М главным образом на шасси ГАЗ-66, а также с недавнего времени ТДА-2К, главным образом на шасси сравнительно недавно поступившего на вооружение грузовика КамАЗ-4310. Однако в пределах максимум полутора часов можно было достать только ТДА-М, которые находились на балансе 282-го учебного центра химических войск в деревне Большое Буньково, что в шестидесяти километрах от аэродрома, если ехать по «бетонке».

Этим и озаботился Устинов, составляя приказ о немедленной передислокации части машин в условиях полной секретности.

Однако всё же чем дальше, тем сильнее были его сомнения. А действительно ли этот самолёт терпит бедствие? Вдруг это какая-то тайная игра, а самолёт лишь носитель огромной по своей мощности атомной бомбы.