Пошла, нашла, с ума сошла

Глава 8_3

Когда мы все проверили драконов — как маленьких, так и больших — и вновь сели в лодку, Пувилон сказал мне:

— Вот видишь, всем спать нельзя. Нужно за небом следить. И как только еще вдалеке появится дракон — нужно приставать к берегу и бежать в кусты.

— Проверять драконов?

— Прятаться. Вдруг не заметит. Хотя, наверное, все равно заметит. Но может не всех сразу.

— Какой тогда смысл прятаться, если все равно заметит? — спросила я. — В этот-то раз пронесло.

— Пронесло уже потом… А, ты про то, что дракон нас не съел? Ну так это нам просто повезло, что он вдохнул не вовремя.

— Что ты имеешь в виду? — и правда не поняла я, о каком вдохе говорит лодочник.

— Как что? Ты разве не видела, из-за чего погиб дракон?

«Из-за ежика», — хотела сказать я, но удержалась, помотала головой.

— Ты наверное, зажмурилась в тот момент от страха. Слушай тогда. Я очень метко двинул дракона по лбу. Он выплюнул в меня пламя, но ему было так больно, и он так боялся, как бы я его снова не стукнул, что он вдохнул, чтобы заорать: «Не бей меня!», но нечаянно проглотил и свое пламя, которое еще было рядом. Оно залетело дракону в горло — тут ему и конец пришел.

— Вот, значит, как ты это интерпретировал, — пробормотала я.

— А как еще-то? Не твой же колючий укрунтил в него огненный шар запустил! — захохотал Пувилон.

— Фыр! — презрительно бросил «укрунтил», который пока еще не отправился спать. А потом уже другим, встревоженным тоном, зафыркал: — Фыр-фыр-фыр! Фыр фыр-фыр!

Интонационно это звучало примерно как: «Ну-ка тихо! Там опасность!» Да и смотрел Болтун куда-то на берег. Я смутно помнила, что вроде как у ежей со зрением не очень, но наш, возможно, был исключением из правил, или подлечился с помощью магии.

Я проследила за его взглядом и тоже заметила на левом, ближнем к нам берегу что-то темное. Точнее, кого-то, потому что оно шевелилось. Света луны было достаточно, чтобы понять: это не дракон. А если дракон, то небольшой, без хвоста и без крыльев. И с короткой шеей. И с руками, которыми он размахивал над головой. Все это я смогла рассмотреть, потому что мы не стояли на месте, а подплывали к темной фигуре все ближе и ближе. А мне становилось все тревожней и тревожней.

Я вообще стала замечать за собой, что сильно изменилась, попав в этот мир. Нервничаю, дергаюсь, суечусь, много болтаю. То-то бы Валера удивился! Что вдруг случилось с тихой, замкнутой молчуньей? Глядишь, и назад бы ко мне вернулся. Только Валера мне больше на фиг не нужен, это раз, а попади он сам в чужой мир, да стань при этом ведьмаком, пусть и частично, — я бы еще посмотрела, как бы он сам изменился, это два. А то и три-четыре. Вздох глубокий, ноги шире. В смысле, руки. Но если честно, в эти самые руки себя все-таки пора брать. Понервничала, хватить. Цель — спасение Гоши. Остальное — пустое. Еще Болтун не пустой, он хороший. Нужно его домой вернуть. Кстати, раз уж он Болтун, то пусть за двоих и отдувается. А я снова стану молчуньей. В меру, конечно, но тем не менее. Хотя внутренний монолог у меня все равно получился болтливым. Ну так закон же сохранения энергии никто не отменял: если где-то убыло, значит, где-то прибыло.

Короче говоря, я взяла себя в руки, успокоилась и спокойненько сказала Пувилону:

— Попутчиков берем?

— Ты про того на берегу? — насупился лодочник. — Нет, конечно.

— Почему? — помня, что снова молчунья, лаконично отреагировала я.

— Потому что ночью в глухомани добрые люди редко встречаются. А зачем нам недобрый попутчик? Тем более, откуда ты знаешь, что он попутчик? Может, ему в другую сторону?

Я не стала отвечать. Потому что и правда не знала. И потому что я же молчунья.

Но тут закричал сам незнакомец. Мы были к нему уже достаточно близко, чтобы хорошо расслышать каждое слово:

— Помогите, добрые люди! Я убегал от дракона и сбился с пути! Не бойтесь меня, я безоружен и безопасен.

— Откуда нам знать, что ты безоружен? — возразил Пувилон. — Может, у тебя под плащом меч, а то и пищаль!

— У меня под плащом вообще ничего! Могу показать!

— Не надо, — шепнула я «жениху». — Знаем мы, что он покажет.

— Лава говорит, не надо показывать, она уже это видела! — прокричал лодочник, которого мне снова захотелось убить. Тот, кто сочинил эту песню, знал свое дело.

— Твоя женщина не могла это видеть, мы с ней незнакомы! — откликнулся извращенец.

— Фыр-р! — сказала я, а потом добавила: — Чмук!

И Болтун, и Пувилон с одинаковым выражением на мордах-лицах уставились на меня. Хотя у ежика в глазах еще блеснула обида. Я его поняла: мол, мне нельзя, а сама…

— Так что, не будем смотреть? — поинтересовался лодочник. — В смысле, помогать несчастному путнику?

— Нет, — ответила я.

— Нет… Да… Нет… Да… — забеспокоился ежик.

— Хочешь, чтобы мы ему помогли? — подкорректировала я вопрос.

— Да.

Я была уверена, что он сказал это мне назло. Из-за «чмука». Хотя… Болтун не идиот, чтобы рисковать нашими жизнями ради ущемленного самолюбия. Вероятно, как-то уже понял, что путник-беспутник и впрямь безопасен. Ну да, он же теперь ведьмак, пусть и с урезанным функционалом. Увидел как-то, что оружия нет. А насчет того, что незнакомец может показать, просто не понял — вряд ли среди ежей распространен эксгибиционизм, они и так голые.

Впрочем, неправильно понять этого дядьку в плаще могла и я. Что-то уж слишком сомнительно, чтобы извращенцы отлавливали жертв в таком месте. Так скорее дракона дождешься, чем зрителей, а показывать свои прелести дракону — это уже не извращение, а очень редкий диагноз.

Может под «вообще ничего» путник имел в виду отсутствие оружия и прочих опасных предметов, а не одежду? А ну-ка… Я призвала на помощь ведьминскую силу и попробовала «заглянуть» под плащ незнакомца. Не зрением, чтобы и впрямь не увидеть, на что смотреть не хотелось, а как бы сверхвидением, как я это для себя назвала.