Пошла, нашла, с ума сошла

Глава 17_2

Это звучало жутковато. Да что там, это ужасно звучало! Как это нигде? Как это никогда? А вдруг они там и останутся? Но поделать сейчас мы все равно ничего не могли — оставалось лишь ждать. И тут возник новый вопрос: а где? В город нам было не вернуться, а сидеть всю ночь в кустах мне тоже совсем не хотелось.

Между тем уже начинался закат. Нужно было что-то решать, причем срочно. И я не смогла ничего лучше придумать, как:

— Давайте вернемся к пещере. Это и укрытие, и время там, скорее всего правильное.

— Только не пешком! — сказал Пувилон.

— Ну давайте полетим, — хмыкнула я. — Кто умеет?

— Лучше поплывем, — помотал головой лодочник.

— Ах, да, — вспомнила я, что говорили великаны. — У вас же новая лодка где-то рядом?

— Вон там, — ткнула Кунтура в сторону реки, что было чрезвычайно логично, я могла и не спрашивать. — Ее так и так здесь нельзя оставлять, украдут.

Говоря откровенно, когда мы подошли к реке — в том самом месте, где Болтун устроил спуск, завалив старую лодку, — я сильно засомневалась, что кто-то сумел бы украсть новое судно, потому что оно полностью было вытащено на берег, сил у наших влюбленных на это хватило. К тому же новая лодка была раза в два больше старой и, соответственно, тяжелее — человеку обычной комплекции, даже двоим, вряд ли удалось бы столкнуть ее на воду.

Я приготовилась к тому, что снова придется пачкаться в глине, но увидела, что спуск к реке тщательно выложен ветками кустарника — чувствовалась любящая порядок женская рука, и я бросила благодарный взгляд на Кунтуру. Та в ответ лишь кивнула: не за что, мол.

Потом великаны потащили лодку к воде — даже им пришлось для этого приложить заметные усилия. Когда судно закачалось на речной волне, мы все забрались в него, и Пувилон с Кунтурой сели за весла. У новой лодки уключин было не две, а четыре — попарно на каждом борту. Если грести собрался бы один человек, то он вставил бы весла в парные уключины возле своей скамьи, как это было, к примеру, на прежней лодке. Теперь же великаны сели на разные скамьи, и воткнули по веслу каждый в те уключины, что были с ними рядом, но на противоположных, разумеется, бортах. Таким образом сила гребли увеличивалась вдвое, что было очень кстати, ведь на сей раз плыть было нужно против течения, и гребцы не мешали друг другу — на одной доске им, конечно же, пришлось бы тесно. Зато мы с Гошей превосходно устроились на еще одной скамье и обнялись — вечером на реке было довольно свежо. Да мы бы, думаю, и при жаре обнялись, тоже ведь любили друг друга.

Наши великаны сделали по паре гребков, развернули лодку в нужную сторону, и вскоре она набрала такую скорость, что я даже удивилась — думала, мы будем ползти еле-еле, течение все-таки было довольным сильным. Под скрип уключин и плеск весел, я, пригревшись рядом с любимым, стала подремывать. Возможно, даже заснула, потому что мне показалось, что не прошло и пяти минут, как дно лодки зашуршало о прибрежный песок.

А потом большие влюбленные преподнесли нам еще один сюрприз. Оказывается, когда они отправлялись из деревни назад, мама Пувилона дала им с собой столько еды, что за всю дорогу великаны не съели, если верить их словам, и четвертой части. Остальное так и лежало в двух мешках в закрытой дощатым настилом носу лодки. В одном мешке дожидались своих едоков три копченые курочки, копченая и вяленая рыба, и много кертуки. В другом была выпечка: пирожки и два каравая хлеба, а еще похожие на яблоки и груши фрукты — тоже очень много. Я шумно сглотнула и едва не бросилась в пляс при виде такого богатства, хватит и перед сном перекусить, и утром позавтракать. Правда, я не знала аппетитов Пува и Кунтуры, вероятно, они у них тоже были великанскими, но все-таки я надеялась, что как минимум на ужин и нам с Гошей что-нибудь останется. Великаны взяли каждый по мешку, и в их огромных лапищах те сразу стали казаться чем-то совсем незначительным, на один зуб. В данном случае, на два. Не на зуба, конечно, а рта.

К пещере мы подошли уже почти в полной темноте. Зашли в келью мага и поняли, что вчетвером нам будет здесь тесно.

— Мы поспим на свежем воздухе! — дуэтом выдали великаны.

— Да ну, — нахмурилась я. — Где вы там будете спать?

— В кустиках, — быстро ответил Пувилон.

Кунтура тоненько хихикнула. Я впервые услышала ее смех, и даже не сразу поняла, что этот писк издала она. Поскольку я снова наколдовала, чтобы стены пещеры светились, мне удалось разглядеть, как густо покраснели влюбленные. Стало ясно, как они собрались спать в этих кустиках. Ну что ж, дело, как говорится, молодое. И великаны не стали ждать, я лишь успела сказать:

— Поешьте хоть!

— Некогда, — отмахнулся уже от выхода Пув.

— Потом, — сделала то же Кунтура.

— Возьмите что-нибудь с собой! — крикнула я, но меня уже никто из них не слышал. Напрасно я опасалась за еду — у влюбленных оказались аппетиты несколько иного направления.

Тут я подумала вдруг, что ведь и мы с Гошей влюбленные. И кроме как покушать, нам с ним тоже хотелось кое-чего другого. А поскольку мы остались на ночь вдвоем… Мой любимый, судя по заблестевшему взгляду, подумал о том же.

Гоша медленно приблизился ко мне, провел рукой по моим волосам, опустил ладонь ниже, еще ниже… Не помню, как я оказалась без платья. Успела заметить лишь, что серое с коричневыми ромбами покрывало мага, только что бывшее Гошиной одеждой, вновь оказалось на своем законном месте — на дощатой лежанке. А потом и мы с любимым там же.

Гошенька оказался хоть и очень горячим, но совсем неумелым, что меня ничуть не расстроило. Наоборот, мне страшно было бы представить его в чьих-то, помимо моих, объятиях. Хоть и говорят иногда: «Мне не важно, с кем ты был до меня», я так ни говорить, ни даже думать не собиралась. Я не хотела ни с кем делить моего любимого ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. А уж эта ночь была совершенно точно только нашей.

Мой милый принц целовал меня так, словно умирал от жажды в знойной пустыне, а я оказалась прохладным родником на пути. Его губы были такими сладкими, руки такими нежными, что я растаяла вмиг — словно мороженое в той же самой пустыне. Я тоже дала волю рукам: гладила сначала его мягкий пушистый гребень, потом твердые рельефные мышцы, потом… Потом я утонула в жарком море блаженства, которое пенилось волнами страсти и затягивало в пучину чувственного наслаждения. Мне не хотелось выныривать из этого моря никогда. Короче говоря, ужинать нам тоже оказалось некогда.