Послание Савла

Пролог

Пролог

Доктор исторических наук, академик Виноградов шёл быстро. Слишком быстро для человека его возраста. Конечно, он не бежал, — это было бы нелепо, — но шаг оставался напряжённым и торопливым. Время от времени он оглядывался и бросал короткий тревожный взгляд через плечо.

Неужели меня нашли так быстро?

Тёплый воздух пах черёмухой — один из тех вечеров в мае, когда город ещё не задушен летней жарой и пылью. Москва жила своей обычной жизнью: по Воздвиженке текли машины, в витринах мелькали огни, а редеющий поток офисных служащих сменялся туристами и молодёжью на самокатах.

Всю последнюю неделю Виноградов скрывался и тщательно прятал то, что никогда не должно было попасть в чужие руки.

Он сбавил шаг и скользнул взглядом по витрине. В отражении мелькнули машины, прохожие, и на долю секунды появился тот же человек на противоположной стороне улицы. Похоже, тот самый, что и минуту назад у кафе.

Виноградов выдохнул и перевёл взгляд на наручные часы, винтажную «Ракету». Ремешок давно было пора заменить, но руки всё не доходили. Стрелки показывали половину десятого. Он снова ускорился.

Миновав Музей архитектуры, академик свернул на площадь. Перед ним возвышалась строгая колоннада Российской государственной библиотеки, подсвеченная мягким жёлтым светом. Почти родной дом, в котором он провёл значительную часть своей жизни.

На площади его привычно встретил памятник Достоевскому, задумчивая фигура, замершая в неудобной позе на бронзовой скамье. Виноградов поднялся по широким ступеням между графитовыми колоннами и вошёл внутрь.

Пройдя в фойе, он приложил пропуск к турникету.

— Добрый вечер, Владимир Иванович, — сказал охранник, задержав на нём взгляд.

— Добрый, — ответил Виноградов торопливо.

Загорелся зелёный свет. Турникет открылся, и он прошёл.

Здание уже опустело. Где-то в глубине звучал голос вечернего экскурсовода. Без посетителей пустое пространство мраморной лестницы казалось больше обычного. Каждый шаг гулко отдавался под высоким потолком.

Виноградов быстро поднялся по ступеням и на минуту остановился в ротонде, из которой в обе стороны расходились галереи. Он тяжело выдохнул и сглотнул: во рту появился горький привкус желчи. Сердце учащённо стучало — в семьдесят лет такие забеги давались уже с трудом.

Он прислушался — снизу, от проходной, донёсся тихий разговор. Кто-то общался с охраной. Академик не стал дожидаться и свернул ко входу в читальный зал.

Двигаясь по пустой галерее, Виноградов достал телефон, быстро открыл форму с логотипом Denic Services и ввёл дрожащими пальцами код. Теперь у него был всего час на отмену.

Найдя в адресной книге нужный контакт, он сразу набрал номер. На экране появилось фото светловолосой девушки лет двадцати пяти и имя Аня Лебедева. Гудки тянулись долго, и в какой-то момент включился автоответчик. Виноградов сбросил вызов и быстро набрал сообщение:

«Найдите Илью. Он уже знает».

Автозамена немного исправила текст, но времени переписывать не было.

Он убрал телефон и, не замедляя шага, достал из внутреннего кармана небольшой металлический футляр. Гладкий холодный металл удобно лёг в ладонь. Он открутил крышку и на секунду задержал взгляд — внутри лежала прозрачная капсула размером с крупную фасоль. Он переложил её в пальцы, завинтил футляр и сжал его в ладони. Оставалась последняя надежда, что до этого не дойдёт, но надо быть готовым ко всему. Выбора не было.

Я не имею права отдать им Послание. Это будет преступлением.

На лестнице отчётливо послышались шаги. Кто-то неторопливо поднимался.

Виноградов потянул на себя тяжёлую дубовую дверь и вошёл в читальный зал. Посетители давно разошлись. Приглушённый свет падал на ровные ряды деревянных столов с зелёными абажурами, разделенные высокими перегородками. Тишина здесь была такой густой, что, казалось, заложило уши.

Виноградов быстро прошёл по мягкому ковру между столами и остановился возле служебной двери под пролётом массивной дубовой лестницы. Где-то дальше находился переход к отделу рукописей в Доме Пашкова. Если за ним действительно следят, там его ждать не должны.

Он достал пропуск и поднёс к считывателю — прозвучал короткий сигнал, но дверь не открылась. У Виноградова, как у научного консультанта, был доступ к служебным помещениям, но сейчас он не сработал.

Странно. Может, ошибка?

Он поднёс пропуск ещё раз, хотя уже предчувствовал результат. Замок опять не открылся. Стало ясно — это не сбой, дверь заблокировали. На всякий случай Виноградов нажал на ручку, но безрезультатно.

— Владимир Иванович, — голос за спиной прозвучал вежливо, но твёрдо.

Виноградов обернулся.

Человек неторопливо шёл к нему по проходу между столами читального зала. В полумраке, под капюшоном толстого худи, Виноградов не видел его лица.

— Следуйте за мной, — сухо сказал незнакомец, остановившись.

Взгляд Виноградова метнулся к двери, потом на незнакомца. Рука с капсулой чуть дрогнула.

Это уйдёт вместе со мной…

— Слишком поздно, — ответил он негромко.

Быстро сунув капсулу в рот, Виноградов резко сжал её зубами. Капсула коротко хлопнула с шипением, выбросив газ. Человек бросился к нему, но уже через пару шагов остановился: стало ясно, что он опоздал.

Академик пошатнулся, попытался удержаться, опершись о дверь, но ладонь соскользнула. Его дыхание стало резким и поверхностным, он схватился за горло и осел по стенке на пол. Металлический футляр выскользнул из руки, глухо ударился о паркет и медленно покатился. Тело ещё раз коротко дёрнулось и обмякло.

Несколько секунд был слышен только едва заметный шум улицы где-то за окнами.

Выждав минуту, человек поднял металлический футляр, открыл его и посмотрел внутрь. Затем он осторожно подошёл к телу, присел на корточки, аккуратно подцепил футляром выпавшую изо рта Виноградова капсулу, подтолкнув её крышкой, и плотно закрутил.