После 6:30

1.

Катя

В десять вечера нормальные люди возвращаются домой, снимают пиджаки и заваривают ромашковый чай. Я же возвращалась в офис — туда, где пахло кожей кресел и чужими амбициями.

Хотя, если быть совсем честной, шампанское в компании лучших подруг — не самое подходящее место для принятия каких-то судьбоносных решений. Особенно после пятого бокала. Вкус пузырьков ещё стоял на языке — сладкий, чуть терпкий, с ноткой клубники. Голова слегка кружилась, но это было приятное головокружение.

В машине на всю громкость играла песня Анны Асти. Голос певицы разрывал динамики, басы вибрировали в грудной клетке. Я подпевала так вдохновенно, будто собирала стадион. На очередном припеве, когда поток ветра ударила в лицо, я открыла люк и высунулась почти по пояс — волосы хлестали по щекам, ночные огни города размазывались в цветные полосы. Хорошо, что хватило ума тут же залезть обратно: мозг, ещё не окончательно утонувший в алкоголе, скомандовал «назад», и я нырнула в салон как раз в тот момент, когда мимо проезжала патрульная машина ДПС. Сердце ёкнуло, но я лишь усмехнулась — пронесло.

На светофоре, когда мой двигатель урчал на холостых, водитель соседнего Порше опустил стекло. На вид — лет сорок, ухоженный, самоуверенный, с кольцом на безымянном пальце, которое он носил явно не просто для статуса.

— Девушка, может познакомимся?

Я послала ему воздушный поцелуй и подмигнула.

— Не сегодня.

Загорелся зелёный. Я нажала на газ, и двигатель взревел, оставляя его позади. Пусть сначала научится догонять.

Главное — когда мы расходились по машинам с девочками, Лера задержалась у моего окна:

— Кать, ты точно ничего не забыла?

Я тогда еще самодовольно покачала ключами от машины.

— Всё при мне.

Как выяснилось через сорок минут, при мне были телефон, банковские карты, косметичка, водительские права, ключи от машины и даже помада, которую я весь вечер искала. Не было только ключей от квартиры. Они совершенно спокойно лежали в верхнем ящике моего рабочего стола.

— Великолепно, — пробормотала я, сворачивая к башне, где располагалась компания Азаматова. — Просто великолепно.

Охранник в холле поднял голову от монитора. Молодой парень с вечно сонными глазами.

— Екатерина Андреевна? Вы что-то забыли?

Я усмехнулась, поправляя волосы.

— По всей видимости мозги, Денис.

Он растерялся, моргнул. Я улыбнулась теплее.

— Пока только ключи.

— Проходите.

Лифт бесшумно, словно крадущийся зверь, понёс меня на сорок второй этаж. Зеркальные стены кабины множили моё отражение — я видела себя с разных ракурсов: растрёпанную, с горящими глазами, в белой рубашке, которая уже успела слегка выбиться из юбки. Я прислонилась затылком к прохладному стеклу и прикрыла глаза. Сегодня был длинный день. Очень длинный. Особенно последние полчаса рабочего времени. Потому что ровно в шесть тридцать я становилась самым дисциплинированным сотрудником компании. Никогда не задерживалась после окончания рабочего дня.

Моим прямым руководителем был Азаматов Никита «козел» Владимирович. Я любила доводить его. Это было взаимно. За полтора года совместной работы мы превратили это почти в спорт. До шести тридцати он был моим начальником. После — человеком, которого я искренне считала самым самовлюбленным, высокомерным и ублюдошным человеком на планете. Он отвечал мне полной взаимностью. По мнению Никиты, я была ходячим доказательством того, что пластическая хирургия и большие деньги способны убедить окружающих практически в чем угодно.

Однажды я проходила мимо переговорной. Дверь была приоткрыта — сантиметров на пять. Я уже собиралась идти дальше, когда услышала его голос:

— Некоторые женщины вкладывают деньги в бизнес. Некоторые — в образование. А некоторые инвестируют исключительно в товарный вид.

Я остановилась, как вкопанная. В груди кольнуло знакомое раздражение, смешанное с любопытством.

— Судя по Екатерине Андреевне, доходность у последнего варианта самая высокая.

В переговорной кто-то неловко рассмеялся — нервно, будто боялся, что я услышу. Я спокойно открыла дверь. Все сразу замолчали, лица вытянулись. Посмотрела прямо на него — в его карие глаза — и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него, кажется, каждый раз дёргался глаз.

— Добрый день, Никита Владимирович.

И ушла, не оглядываясь. Потому что иногда улыбка раздражает мужчину гораздо сильнее, чем скандал.

Переводить с азаматовского было несложно. Сделанные губы. Сделанная грудь. Косметология. Брендовые сумки. Блондинка. В его мире такое уравнение всегда давало один ответ — содержанка. Логика Азаматова была удивительно прямолинейной. По его мнению, мужчина с банковским счетом меньше чем с девятью нулями меня вообще не интересовал. Он искренне считал, что стоит показать мне дорогие часы, машину и частный самолет — и я сама прыгну к любому в постель. И бесило меня даже не это. Бесило, что он действительно был уверен в своей правоте. Хотя ни черта обо мне не знал.

А я знала о нем гораздо-гораздо больше. Потому что моей лучшей подругой была Кристина. Его жена. Пока еще жена.

Вообще-то работать личным помощником козла-миллиардера я не планировала никогда в жизни. У меня были другие таланты — красиво входить в ресторан, красиво уходить от мужчин, красиво молчать, когда мне дарили слишком дорогие подарки, и красиво улыбаться, когда очередной самоуверенный тип думал, что наконец-то понял, как меня удержать. Спойлер: никто не понял.

Как-то моя лучшая подруга Кристина пришла ко мне, села на диван, обхватила руками чашку с чаем и сказала:

— Кать, устройся к Никите.

— Ты серьезно?

— Более чем.

— Мы мягко сказать не дружны с ним. Я думаю, что я последний человек, которого стоит брать личным помощником твоего благоверного.

— Именно поэтому ты мне и нужна.

Я тогда долго смеялась — так, что слезы выступили. Пока не поняла, что она не шутит. Я тот человек, которого легко уговорить на авантюру. Так я и оказалась здесь. И с тех пор мечтала только об одном — чтобы однажды Кристина наконец поняла: она заслуживает мужчины гораздо лучше, чем Никита Азаматов. Она и поняла, моя девочка.