После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые

Глава 1

Ноябрь 2025.

– Вторую семью я скрывать ни от кого не буду. – С вызовом выдал муж.

У меня перед глазами заплясали буквы:

«Центр генетической экспертизы, общество с ограниченной ответственностью, предполагаемый отец Разин М. В. Предполагаемый ребёнок Сарахова В. М. Договор об оказании частных платных услуг».

– От тебя не будет, потерпишь пару лет склок и болтовни в высшем свете, а потом всё забудется, Лида. – Произнёс он небрежно и раздражённо, как будто бы я задавала один и тот же вопрос по третьему кругу, а я даже ничего спросить не успела.

Младшая дочь ещё не приехала с универа.

Я сидела дома после рабочего дня, и Макар тоже вернулся из агентства. Бросил, как обычно, свою куртку в сторону гардеробной, в надежде на то, что она каким-то магическим образом повиснет на плечиках. Я откинулась на боковушку дивана и, проследив за этим, вздохнув, встала и пошла поправлять.

Медленно встав, я дошла до гардеробной, подняла его кожаную куртку. Тряхнула ей. И когда вешала в шкаф, заметила выпирающий, сложенный в несколько раз лист бумаги.

– У тебя там дочери три года.

И произносить это было неприятно.

Уж кто, кто, а господин Разин никогда в моём представлении не мог опуститься до измены. Хотя бы просто потому, что добивался меня невозможно сильно.

Мы познакомились, когда мне ещё восемнадцать не исполнилось. Но Макар, недавно вернувшийся из армии, сразу дал понять, что в восемнадцать лет мы пойдём в загс. Я была такой глупой и наивной девочкой из хорошей семьи, про которую говорят, что она на всех досках почёта в школе. Я и школу-то эту закончила с золотой медалью.

И тут бац, просто появляется из ниоткуда дерзкий, нагловатый и безумно ревнивый Разин. За время до нашей свадьбы все косо глядящие на меня либо старающиеся проявить хоть какое-то внимание тут же попадали под невозможную харизму моего будущего мужа. Харизма эта выражалась в основном в том, чтобы как можно подальше отвести от меня неугодных людей. Мама, когда узнала, кто за мной ухаживает, перекрестилась.

Я шмыгнула носом, сдерживая слезы, потому что не понимала, как такой, как Разин, вообще мог изменить. Мы с ним двадцать пять лет в браке. У нас двое дочерей взрослых, у одной уже сын четырехлетний даже есть. И на протяжении всего нашего брака я никогда не могла бы представить, что такой человек, как Разин, пойдёт налево. Ведь не ослабевали его чувства. Не менялся он с годами. Он как был жадным в свои двадцать два, так и остался таким же жадным в свои сорок семь.

Макар – это комок энергии, страсти, любви.

Муж закатил глаза и поджал презрительно губы.

– Скажи спасибо, что не двадцать.

Он фыркнул это так раздражённо, что я, не ощущая пола под ногами, чуть было не опустилась на колени.

Макар подошёл ко мне, выхватил из сведённых пальцев бумажку. Смял её и швырнул в держатель для зонтиков.

– Лида, ты эти глупости выкинь из головы. Бумажку увидела и увидела. Я своё слово сказал. Ты прекрасно знаешь, что со мной спорить бесполезно. В конце концов, я не тот мужик, которого можно взять и согнуть в бараний рог. Не мне тебе напоминать, что всё будет так, как я захочу. Ты моя собственность. Ты моя чудесная, любимая жена. Поэтому не надо здесь сейчас разыгрывать трагедию. Все мы люди взрослые. Эта измена не имеет никакого отношения к тебе. Я тебя любить меньше не стал. Просто иногда у любого мужика случаются такие моменты, когда ему надо чуточку больше, чем может дать жена. Ты мне на тот момент дать ничего не могла. Я воспользовался тем, что было под рукой. Я не собирался тебе изменять. Но если мне подвернулась под руку баба – отказываться не стал. И это не говорит о том, что я тебя не люблю.

– А о чем это говорит? – Уточнила дрожащим голосом.

Да, в моей голове вообще не укладывалось, как такой, как Разин, мог изменить?

Это что должно было произойти в его голове, чтобы он просто взял и захотел другую женщину?

Это неправильно.

Макар мне всю жизнь говорил о том, что я единственный его грех, я его вожделение, я его страсть. Он носился со мной, как с яйцом в кармане. Полы мне мыть нельзя, потому что руки трескаются после хлорки. И на родительские собрания мне тоже ходить нельзя, потому что я возвращаюсь оттуда расстроенная. Поэтому Макар всегда ходил сам. После этого мне, конечно, классные руководительницы звонили и объясняли, что: "папа у вас, конечно, очень хороший мужчина, но настолько нетерпимый, что нам бы как бы тихонечко бы договориться”.

Как человек, который оберегал меня, который создал мне полное ощущение тотальной безопасности, мог просто взять и предать?

– И вообще, Лида, если ты сейчас хоть откроешь рот насчёт того, что здесь будет развод, то честное слово, я наплюю на свои принципы, и ты замолчишь так, что сама об этом потом будешь жалеть.

Его пальцы больно сдавили мне плечи. Макар притянул меня к себе поближе. От него остро пахло хвоей, горьким шоколадом и кофе.

– И вообще, девочка моя, не тебе мне сейчас условия ставить и выкобениваться. Тапками стучать не позволю. Сама подумай, о каком разводе может идти речь? Кому ты нужна будешь за сорок с двумя детьми, внуком, да ещё и в залёте. Что, вспомнишь молодость? Пойдёшь на вокзал или рынок беляшами торговать? А, Лидочка?