После брака. Старые грехи моего мужа

Глава 3

Начало декабря 2025.

– Мами, сёк, сёк, мами! – Митя стоял возле террасной двери и прижимался носиком к холодному стеклу.

Все по уровню роста сына было в маленьких отпечатках его пальцев. Мы въехали в загородный дом буквально несколько недель назад, поэтому состояние было коробочное.

Плюсом ко всему Кира очень скоро выходит замуж. Поэтому с одной стороны у меня был двухгодовалый сын, с другой стороны взрослая дочь. С третьей стороны– моя работа. Ну и с четвёртой стороны– три года в разводе.

Я в два шага быстро достигла террасной двери и подхватила Митю на руки.

– Ты ж мой хороший. – Прошептала я, сладко расцеловывая сыну ушко.

Я не знала , что беременна. Я не знала, что так желаемый, выстраданный малыш уже сидел у меня под сердцем. Я вообще узнала только на двенадцатой неделе, уже когда были на руках документы о разводе. Когда я убрала в подшитую папочку свидетельство, только тогда я узнала , что я беременна. И нет, я не делала из этого такую историю, что надо обязательно было рассказать Фёдору обо всем. Хватит с него. Достаточно ему маленькой дочери.

Он на мои вопросы нормально не отвечал.

– Я молодой был и тупой. Что ты от меня сейчас хочешь? Спрашиваешь о событиях, не знаю скольки летней давности.

– А годовалая дочь это тоже событие многолетней давности, да? – Спрашивала я по телефону.

Мне невозможно было с ним находиться рядом– кожа горела, проступал пот. Казалось, что я находилась постоянно в какой-то лихорадке рядом с бывшим мужем.

– Здесь да! – Рычал Фёдор. – Здесь я облажался. Я реально не понял, как это произошло.

Фёдор рычал в трубку.

А Кира…

Вы не представляете, на что способны две обиженные женщины. Про Киру я уже могла тоже самое сказать, что это женщина. Она была взрослой. Ей было девятнадцать, когда мы разводились.

Две обиженные женщины имеют право превратить жизнь одного мужчины в настоящий ад, потому что их рай был разрушен. Кира, когда узнала об этом, её трясло. Она не обладала твёрдостью моего характера, а скорее у неё было вот это от Фёдора– импульсивность. Настолько искренняя, незамутнённая, что когда до неё дошло наконец-таки, что отец предал нас, она собралась и поехала к нему. Скандал был такой, что мне звонила консьержка и говорила, что с нашего этажа доносятся нереальные крики.

Я ведь съехала. Я не стала с Фёдором бодаться. Я не пыталась с ним договориться и не собирала его вещи. Я не кидала ему в спину чемоданом. Я просто съехала после нескольких дней кошмара, когда Фёдор уговаривал меня.

– Ну, посмотри на меня, посмотри. – Шептал он ночью. – Посмотри. Неужели ты не понимаешь , что я никогда не хотел такого для нашей с тобой жизни?

А когда он узнал о таком своём даре, взбесился. Он звонил , рычал

– Ты понимаешь , что я не хочу, чтобы мой сын ни разу не узнал меня.

Как Федор узнал, я подозревала, что он элементарно выслеживал. Поэтому я наняла охрану, чтобы не соприкасаться и не стыковаться с мужем. Я не собиралась менять город, время, век для того, чтобы уйти от него.

И поэтому, когда я, лёжа в родовой, захлёбывалась горем от того, что моего ребёнка не увидит отец, я уже знала, что когда начнётся выписка, служба безопасности просто не подпустит Фёдора ко мне.

Эгоистично?

Вы правы.

Эгоистично, но женщина, которой изменяли двадцать лет, может быть немного эгоисткой.

И до сих пор Митя не знал своего отца. И до сих пор Фёдор пытался добиться того, что он заслуживает общения с ребёнком.

Когда у меня сдали нервы, я позвонив ему, закричала:

– У тебя уже есть маленький ребёнок. Общайся с ней. А про моего даже не думай. И вообще, что ты так засуетился? Ведь никто не может дать гарантию , что это твой ребёнок, согласись? – Зло произнесла я, акцентируя внимание на том, что если у него могла быть вторая семья, то чем я хуже.

Врала.

Конечно врала, чтобы оттолкнуть от себя и разорвать вообще какие-либо отношения и связи. А он не понимал. Но это не означало, что в какой-то момент я стану покладистой и позволю общаться ему с ребёнком, нет, он свои права на моих детей потерял. Он их предал…

Я поднялась с Митей на второй этаж, где оборудованы были уже и моя спальня, и детская, и, вздохнув, предложила:

— Давай спать ложиться, — произнесла тихо.

И сын нахмурившись, покачал головой.

— Ну, давай, малыш, а потом поедем встречаться с Кирой.

Только явление Киры позволяло Мите идти на уступки, он боготворил свою сестру. Не умел выговаривать её имя, но так искренне радовался.

Сын уснул через полчаса, я спустилась на первый этаж и, как загнанная лошадь, стала носиться между рабочим ноутом и коробками, которые надо было успеть разобрать до приезда дочери, потому что все накладывалось одно на одно. Я абсолютно не отследила тот момент, что не поставила ни периметр на охрану, и поэтому ничего удивительного, что, когда в дверь постучали, я ринулась открывать, думая, что приехала дочь, но там стоял господин бывший муж.

Он дёрнулся пройти в дом, но я, выставив перед собой швабру, которая была прислонена к стенке, нахмурила брови:

— Ты что это удумал? — Произнесла зло, глядя на него из-под нахмуренных бровей.

— У нас дочь замуж выходит, так-то!

На Федоре было зимнее пальто с меховой оторочкой по воротнику.

Взгляд непримиримый, острый, колючий.

В руках держал какую-то коробку. Видно, что подарочная.

— И что, ты считаешь, что замужество дочери повод для того, чтобы испортить мне жизнь? — Холодно спросила я понимая, что в моём случае единственный вариант возможен — поведение Маргарет Тетчер, а не розы майская, которая при виде мужчины, которому подарила всю жизнь, начинает цвести и пахнуть.

— Нет, я предлагаю тебе сделать тактичный вид, что мы с тобой никогда не разводились для того, чтобы ни у родителей Олега, ни у общих знакомых не было мысли о том, что семья наша неполная и разрушенная.