После брака. Старые грехи моего мужа

глава 32

Я дёрнулась, как ужаленная, но Фёдор перехватил меня за талию и развернул к себе потянулся. Я сцепила зубы почти до скрипа, а он, наклонившись ко мне и потеревшись щекой о щеку, тихо произнёс:

— Ты руку подними. И сделай вид, что смущаешься, хорошо?

У меня задрожали губы. Я подняла дрогнувшую ладонь, а Фёдор поднял вторую руку закрывшись от гостей.

Мы просто стояли друг напротив друга, нос к носу. У Фёдора дрогнул голос.

— Не будем создавать скандал. Ничего страшного не случится, если все подумают, что я тебя поцеловал.

Я глубоко вздохнула и шмыгнула носом, моргнула дважды, давая понять, что я его поняла.

— О, какие горячие поцелуи, — звонко произнёс ведущий, и я вздрогнула. Фёдор подтянул меня к себе, что я прогнулась в пояснице, прижимаясь к нему животом. Но при этом ни у меня лицо не двигалось, никуда, ни Фёдор не шевелился.

— У нас самая лучшая дочь, — шепнул он, а потом, медленно убрав свою ладонь, тихо провёл мне кончиками пальцев по предплечью. — Предлагаю закончить это представление.

Я поспешно кивнула, и Фёдор, развернувшись к гостям, медленно, слегка поклонился, облизал губы и, ещё раз придвинувшись к микрофону, произнёс:

— С днём рождения семьи, дети.

Фёдор помог мне спуститься со сцены и довёл до столика.

Я села, выдохнув, и мама тут же потянулась ко мне, но я покачала головой, намекая на то, что это не время для того, чтобы обсуждать какие-то сплетни, мама фыркнула недовольно в этот момент в зал опять вернулись Зинаида Валерьевна и Митя.

Сын тащил за собой ветку из какого-то горшка с сухоцветами и размахивал ей на манер палицы.

— Красивая, скажи? — произнёс Митя, протягивая мне ветку.

— Самая лучшая.

Фёдор улыбнулся, глядя на сына. И тяжело вздохнул.

А тем временем пришел момент для поздравлений со стороны жениха. Родители Олега, так же, как и мы, встали, начали поздравлять, смущались, я все ждала, когда этот пронырливый ведущий закричит горько и этой паре. Но в конце слов родителей ведущий повёл себя более благоразумно.

— Поблагодарим наших родителей за подарки, за воспитание и за все хорошее, что они вложили в жизни молодожёнов.

Я шмыгнула носом. Митя сидел у меня на левом колене, а Федя, наклонившись слегка, произнёс.

— На протяжении всех лет ты всегда повторяла о том, что ненавидишь пиццу на толстом тесте…

Я отставила бокал с соком и уставилась на бывшего мужа с недоумением. Фёдор опустил глаза и как-то грустно улыбнулся, провёл пальцами по подбородку, с хрустом проходясь по щетине.

— На протяжении всего брака, ты повторяла мне каждый раз, когда я звонил, спрашивал, что привезти с работы — тонкую пиццу, когда я привозил толстую, ты злилась. И расковыривала только серединки от кусков. А я все не мог запомнить, что тебе только тонкую, такую, чтобы прям на свет можно было посмотреть тесто…

Фёдор переставил одно блюдо к краю стола, чтобы официант подошёл и забрал. И я, нахмурившись, уточнила:

— Ты это к чему сейчас вспоминаешь?

Но Фёдор мотнул головой.

— А знаешь, я почему-то сегодня, стоя на сцене, вдруг вспомнил о том, что ты всегда просила пиццу на тонком тесте, а я всегда не мог этого запомнить, так что все ты сделала правильно, Тася.

Горячая широкая ладонь накрыла мою руку. Жёсткие пальцы сдавили ладонь и Федя, поджал губы в невесёлой улыбке.

— Все ты сделала правильно. И правильно, что нет никакой жалости и правильно, что нет никакого снисхождения, все ты сделала правильно, моя маленькая валькирия, — тихо произнёс Фёдор и, потянувшись, приблизил мою ладонь к своим губам, поцеловал кончики пальцев. И как-то грустно посмотрев на то, что на безымянном пальце не было кольца, покачал головой, медленно встал.

Свекровь бросила на меня недовольный взгляд через стол. И в этот момент мама все-таки прибилась сбоку.

— О чем он тебе говорит?

— Какая разница? — произнесла я холодно.— О чем бы он мне не сказал, это останется только между нами.

— Вот правильно говорила Катя…

— Нет, неправильно, — обрубила я. Митя потянулся, пытаясь зачеркнуть из моей тарелки овощи на гриле, я придвинула к сыну блюдо и вздохнула, вытаскивая салфетку и расправляя у себя и у Мити на коленях. — Все, что вы там себе наобсуждали, это остаётся только в ваших фантазиях, но никак не на самом деле. Давай ты это примешь и будешь уважительно относиться к моему выбору.

Свекровь как будто по губам прочитав то, что я ляпнула, тут же нахохлилась и через стол произнесла:

— Вот видишь, видишь, а ты ещё удивляешься, почему у меня с ней никогда не задавалось общение. У неё ни с кем не задаётся общение, даже с тобой! — бросила свекровь моей матери, и мама, смутившись, выдохнула.

— Со всеми у неё задаётся общение, иначе бы она не была такой успешной. Вредные противные люди не достигают таких высот.

— Так она достигла своих высот только потому, что была замужем за моим сыном, который без мыла в одно место, в общем, залезет, со всеми договорится.

Я покачала головой.

— Давайте, давайте, обсуждайте меня здесь, как будто меня тут нету. — Произнесла я недовольно, и мой отец, хмыкнув, заметил:

— Действительно, если хотите обсудить, встаньте и уйдите в зону отдыха, но здесь давайте не будем ничего выносить на общий свет.

Компания друзей Олега встала поздравлять молодожёнов, я прислушалась и спрятала улыбку в момент, когда начали желать скорейшего появления наследников на свет. Это было настолько мило и тепло, что даже оказалось достаточно не давяще.

А когда ведущий обвёл взглядом ресторан, ища подружек невесты и друзей, то не успел ничего сказать, потому что резко свет потух.

Музыка прекратилась.

Шорох по залу прошёлся такой, что показалось, как будто бы рядом где-то копошился клубок змей.

Нет.

Я испытала шок и парализующий страх.

Нет, быть этого не может.

Какая, кто, кто посмел?