После измен. Рот закрой и будь мудрой женщиной

Глава 22. Я люблю его

У сына мне не найти защиту, и я не имела права его вот так в истерике вызванивать и подставлять перед разъяренным отцом, от которого, похоже, в жизни Макара многое сейчас зависит.

Я поступила не то, чтобы подло, но необдуманно. И не взросло.

Во что вляпался Макар? Какие проблемы решал Демьян?

Мысли о сыне меня немного отрезвляют тревогой и страхом за его шкуру. Влез в долги? Оказался втянут в конфликт с опасными личностями?

Вполне возможно.

В нем периодически вспыхивает искра риска, которая в школе, например, приводила к неудачным экспериментам на уроках химии, травмах на занятиях физкультуры.

Смотрю в зеркало. Какое жалкое и страшное зрелище. Половина лица — багровая, волосы — грязные сосульки, а платье — будто из реквизита для фильма ужасов.

— Надо переодеться, — уговариваю я себя и выхожу и ванной комнаты.

На прикроватной тумбочке пару раз коротко вибрирует смартфон, оповещая о новых сообщениях.

Позвонить в полицию и попросить помощи?

Нет.

Мой муж озверел и я сама должна утихомирить его. Если я под гормонами не могу мыслит рационально, то он под гневом теряет рассудительность.

Мне теперь надо успокоить его и ради Макара, который мог влипнуть в серьезную историю, в которой я ему совсем не помогу.

Подхватываю телефон с тумбочки.

А если скрыться от Демьяна в каком-нибудь кризисном центре?

Касаюсь экрана смартфона.

Несколько уведомлений из приложений, рекламные смски из магазина обуви и меха и парочка сообщений из зеленого мессенджера от неизвестного отправителя.

Я бездумно их раскрываю.

Наверное, спам.

Но это не спам.

Пробегаю глазами по строчкам, и не сразу понимаю, что я читаю. Мозг выцепляет из всего массива текста “я люблю его”, “оставь его”, “он тебя не любит”, “вас ничего не связывает”, “ваши дети выросли” и “он тебе ничего больше не должен”.

Поднимаю недоуменный взгляд от экрана смартфона и минуту пялюсь на завитки обоев.

Сердцебиение нарастает с опозданием. Громко бухает в груди, а после на моем выдохе через рот замедляется вместе с волной слабости. Сажусь на край кровати.

Нет, мне не показалось.

Мне написала любовница Демьяна.

Видимо, сегодня ночью она обиделась за его грубость и строгость и решила показаться мне, такая вся смелая, но глупая.

Что мне делать?

В новой истерике спуститься, забежать на кухню к Демьяну, который жарит стейки, и кинуть телефон с признанием его любовницы на стол?

Нет.

Это решение пахнет фиаско.

Демьян будет недоволен не только моей истерикой, но и любовницей, которая решила из вредности заявить о себе.

Ему точно не понравится, что его шлюха решила мне написать без его разрешения, а мне это невыгодно.

У меня нет цели оставаться с ним в браке и я не собираюсь избавляться от соперницы в желании сохранить наш брак.

Я должна быть хитрой, как сказала моя мама. Закусываю нижнюю губу, печатаю нахалке ответ и отправляю его легким и быстрым касанием:

“Я свяжусь с тобой позже, и договоримся о встрече”.

Взять любовницу Демьяна в союзницы?

Безумие?

Вероятно, но только женщина может избавить женщину от мужчины.

Слышу шаги, выключаю телефон и откладываю его на тумбочку. Сглатываю ком тошноты, и в спальню без стука заходит Демьян.

Пара шагов и останавливается перед кроватью, на которой я сижу с прямой напряженной спиной.

— Ты еще не переоделась, — глухо констатирует он факт.

Я молчу. Если вякну, то расплачусь. Это все — не дурной сон, а реальность. Моя реальность, в которой мой любимый муж может уничтожить меня и стереть в порошок.

— Ясно, — шагает в гардеробную комнату, из которой он выходит через секунд тридцать с изумрудным платьем из французского шелка. — Тебе, видимо, нужна помощь.

Телефон на прикроватной тумбочке опять вибрирует. Черт. Я стараюсь не дергаться и не показывать вида, что смартфон как-то меня заинтересовал.

Новая короткая вибрация, и Демьян швыряет платье на кровать:

— Встань, Дина.

Третья вибрация.

Проклятье. Демьян кидает взгляд на мой смартфон, который, слава всем богам, лежит вниз экраном, и вновь смотрит на меня.

Я не моргаю и медленно встаю.

Четвертая короткая вибрация, и Демьян недобро щурится:

— Кто так хочет твоего внимания?