После измен. Рот закрой и будь мудрой женщиной

Глава 23. Что это уродство?

— Без понятия, кому я сейчас потребовалась, — тихо отвечаю я.

Мне стоит колоссальных сил выдержать взгляд Демьяна. Я блефую в надежде, что ему будет лень проверять мой телефон, что, конечно же, глупо.

Я не постеснялась потребовать криками помощи у сына, поэтому могла и по телефону к кому-нибудь позвонить и устроит истерику.

Демьян хмыкает.

Он мне не поверил. Он мягко сжимает мои плечи и буквально отставляет в сторону. Подходит к тумбочке и подхватывает мой телефон.

Время замедляется, когда в его руке вибрирует мой смартфон.

Хмурится на экран.

А у меня пот по бокам ручьями скатывается.

Демьян касается экрана смартфона и хмурится сильнее. Его палец опять касается экрана, и я готова уже кричать, но из динамиков звучит голос нашей дочери Марии:

— Мам! Прикинь! Я вам не говорила, чтобы вы не волновались, но у нас вчера была практика в одном и ресторанов Эрика Бомара! — она аж захлебывается восторгом. — Это даже не практика была…

Аудио обрывается, и Демьян вновь касается экрана с мрачной рожей, а я медленно опускаюсь на кровать.

Неужели пронесло?

— Наша группа на один вечер стала поварами. Блин, систему не объяснишь, — смеется, — короче, мам, барабанная дробь… — срывается в радостный визг, — у меня лучшие баллы среди остальных! Я готовила утку конфи, суп карри лакса, лангустов и парочку десертов. Я сейчас фотки пришлю. Папе тоже отчиталась, но он, видимо, занят, и пока не увидел, какая я у него молодец. Блин… надо еще Макару похвастаться.

Зажимаю дрожащие ладони между колен, а Демьян подносит телефон к губам и говорит в динамик:

— Да, милая, папа замотался чуток, — вздыхает, — но мама не дает мне быть безалаберным отцом. Ты у нас большая умничка. Мы тобой гордимся, и… у меня аж слюнки потекли на твои фотографии, но… я тоже тут кашеварю… У нас сегодня стейки от папы.

Говорит ласково и вкрадчиво, но сам он весь напряжен, будто перед ударом. Убирает палец с экрана и протягивает смартфон мне:

— Будь добра, скажи пару ласковых нашей дочери. Без слез, Дина. Хватит и того, что ты нашего сына решила натравить против меня.

Торопливо выхватываю телефон.

Дочка меня спасла, пусть и не знает об этом. Зажимаю на экране значок микрофона, глядя на Демьяна, который в ожидании скрещивает руки на груди и вскидывает бровь, и натянуто улыбаюсь, придавая голосу лживую беззаботность:

— Ты у нас правда большая молодец. Когда ты прилетишь домой, то я точно потребую с тебя утку конфи.

Отправляю аудио-ответ Марьяше и мельком смотрю на фотографии красивых до вычурности блюд, а затем закрываю беседу с дочерью.

В чате с любовницей Богдана так и нет ответа, а мое сообщение судя по одной серой галочке так и не прочитано.

Торопливо выключаю телефон и откладываю его в сторону.

Все-таки пронесло.

— Дем, я сама в силах переодеться, — вздыхаю я и избегаю взгляда Демьяна, — мне не нужна твоя помощь.

— Да? — с усмешкой спрашивает он. — Хорошо, переодевайся.

Он не уходит.

— Ты меня не оставишь? — едва слышно уточняю я.

— Я твой муж, Дина. Чего ты стесняешься? — усмехается. — Я тебя не раз видел без платья. Без белья.

— Все изменилось…

Но я должна сыграть по его правилам, чтобы усмирить его гнев и подозрительность. Моя новая истерика, что он поступает со мной гадко, требуя неловкого и унизительного стриптиза.

Я должна подчиниться и создать иллюзию того, что он сломал меня.

Дрожащей рукой тянусь к боковому замку платья и медленно его расстёгиваю. Нарастает новый приступ тошноты.

Я неуклюже встаю на ноги.

Демьян не сводит с меня тяжелого и мрачного взгляда. Подхватываю подол и торопливо стягиваю платье через голову.

Я чувствую взгляд Демьяна на своем теле, и я прикусываю кончик языка, чтобы сдержать рвотный позыв.

Как же унизительно.

Откидываю грязно платье в сторону и в спешке сгребаю изумрудное. Поворачиваюсь спиной к Демьяну и крепко-крепко зажмуриваюсь, пытаясь выровнять дыхание.

Не зря в тюрьмах заставляют заключенных полностью раздеться в первый день их срока. Это деморализует до липкой холодной дрожи и обнажает не только тело, но и твою беспомощность перед властью другого человека.

Я путаюсь в рукавах платья, и меня начинает трясти от страха. Если Демьян сейчас накинется на меня, то мне не отбиться, а он может это сделать, чтобы окончательно меня уничтожить.

Я в панике просовываю голову через горловину платья и слышу разочарованные слова:

— Тебе бы белье сменить, Дина.

Озадаченно оборачиваюсь.

— Что за гадость ты носишь? — поднимает недовольный взгляд. — Ты мне объясни, всех женщин после сорока тянет на уродские трусы?

Его верхняя губа дергается в презрении, и он выходит из спальни, потеряв ко мне всякий интерес.