После измены. Одна прописка на троих

Глава 1

– Ты собираешься сказать ему, что беременна?

Моя подруга Вита поднимает этот вопрос каждую неделю.

– Нет.

Ответ мой не меняется.

– Ребенку нужен отец. Особенно мальчику, Эль.

– Он в СИЗО, Вит, и ты знаешь, по какой статье. Чему он его научит? Как морды направо-налево бить? – морщусь я, а сама отворачиваюсь и нарезаю пирог.

Я всё пытаюсь чем-то занять руки, чтобы подруга не заметила, как я дрожу. И не увидела выражения моих глаз. Часто-часто моргаю и глубоко дышу, пытаясь прогнать пелену от надвигающихся слез.

В последнее время я эмоциональна и куда чувствительнее, чем обычно. И терпеть не могу, когда Вита напоминает мне о бывшем муже. Не будь у меня к нему чувств когда-то, может, и не было бы такой реакции. А так у меня возникает болезненный спазм в груди, и приходится с силой тереть ее, чтобы снять болевой синдром.

– Мы обе знаем, по какой причине его арестовали, Эль. И тебя волнует не это. Иначе бы ты не прятала от меня свой взгляд.

Вита как всегда проницательна, и я молчу. Не хочу вступать с ней в полемику.

По кухне распространяется аромат груши, и я сглатываю вязкую слюну, надкусываю пирог и с наслаждением ощущаю на языке приятную вязкость груши.

Вита помогает мне накрыть на стол и садится следом за мной, с тревогой наблюдая за тем, как неуклюже я устраиваюсь на стуле.

– Эль, беременность протекает тяжело, тебе нужны его деньги. Подумай хотя бы о ребенке. Что если он родится… не совсем здоровым?

Вита осторожничает и пытается подобрать слова, но иногда эти попытки бессмысленны. Вот как сейчас. Фразы могут быть разными, а смысл от этого не поменяется.

– Скрининги и инвазивные тесты показали, что мой сын здоров, – резко отвечаю я и кладу ладонь на живот.

– Ни один анализ не даст стопроцентной гарантии, Эль, – качает головой Вита, и я поджимаю губы. Не хочу развивать эту тему, и подруга по моему лицу понимает, что сказала лишнее.

Эта тема для меня болезненна, и я бы не пошла на риск, оставляя беременность, если бы не была уверена в том, что всё будет хорошо. Я хотела этого ребенка так сильно, как Вита и представить себе не может.

Три выкидыша за пять лет.

Диагноз с нарушенной структурой хромосом, который практически уничтожает мои шансы иметь здорового ребенка.

Неприжившиеся эмбрионы при ЭКО…

– Я могу рассчитывать на тебя, Вита? – спрашиваю я у подруги, ловлю ее взгляд на лету. Вижу в нем жалость, но стараюсь абстрагироваться.

– Ты знаешь, что я не стану ничего предпринимать за твоей спиной, Эль, просто я о тебе беспокоюсь. Ради лишней копейки ты вынуждена по чужим квартирам ходить на таком сроке и уколы незнакомцам делать. И это в то время, когда отец твоего ребенка, который, между прочим, несет равную ответственность за него, купается в миллионах.

Вита злится. Но за что я люблю ее, так это за честность.

Не будь я беременной, она бы и не заикнулась о деньгах моего бывшего мужа. Пусть вслух этого не говорит, но ее коробит, что после нашего с ним развода полгода назад я не получила от него ни копейки. Словно и не было у нас пяти лет супружеской жизни.

Меня же радует, что я осталась при своих вводных. Двушка, доставшаяся мне от родителей, позволяет мне экономить деньги на съеме жилья, так что хотя бы до родов мне нет нужды беспокоиться о крыше над головой.

– Мы ему не нужны, Вита. У него есть, на кого тратить деньги, – шепчу я, когда в этот раз Вита не отстает и разглядывает меня пристально.

Она словно надеется, что ей удастся убедить меня поступить разумно и достаточно меркантильно. Вот только ей не понять, как это больно – когда твой любимый человек тебя предает. Бьет в оголенную спину и осуществляет вашу общую мечту завести ребенка. Но не с тобой. С другой женщиной.

И всё, чего мне сейчас хочется – это никогда больше не видеть Льва. Стереть его из памяти и сделать вид, что мы с ним никак не связаны.

– Не думаю, что он считает также, – качает головой Вита.

– Что ты имеешь ввиду?

– Утром мне звонил Сёма.

Вита делает паузу, и я напрягаюсь, когда она упоминает своего брата, который работает в органах. И не зря.

– Льва сегодня отпускают.

Какое-то время мы обе молчим, и я с силой вцепляюсь пальцами в бедро. Опускаю голову и слышу, как часто стучит сердце.

– Его оправдали? – слышу я свой сиплый голос.

– Смягчили приговор. Сёма сказал, Самойлов будет оставшийся срок отбывать под домашним арестом. По месту прописки.

Меня моментально отпускает. Я даже выдавливаю из себя улыбку.

– Тогда не о чем волноваться, Вит. Пока он будет под домашним арестом, я рожу и уеду из города. Он и не услышит больше обо мне и ребенке.

Моя улыбка тает, когда Вита невесело кривит губы.

– В постановлении суда о мере пресечения указан твой адрес, Эля. Жить Лев будет с тобой.