После измены. Одна прописка на троих

2.1

– Вижу, пока я в СИЗО сидел, ты времени зря не теряла, – хмыкает Лев и смотрит на мой внушительный живот.

Я рефлекторно накрываю его руками, чтобы закрыться от неприязненного взгляда бывшего мужа, и делаю шаг назад. Конвоиры Льва воспринимают это, как согласие не препятствовать закону, заводят его и с облегчением переглядываются между собой.

Протягивают Льву какие-то документы на подпись, зачитывают приговор, но я не слышу их объяснений. Только отдельные фразы, которые мозг цепляет на автомате.

– … судом избрана мера пресечения домашний арест по адресу… распишитесь здесь… инспекция… запреты… покидать квартиру… общаться с указанными лицами… использовать средства связи и интернет… электронный браслет контроля…

В ушах будто вата, у меня кружится голова, и сквозь пелену тумана я вижу только, как один из офицеров присаживается на корточки и надевает на ногу Льва черное отслеживающее кольцо.

– Любое повреждение или попытка снятия, экранирование, разряд, всё фиксируется системой, – серьезно предупреждают Льва, а у него при этом выражение лица такое ленивое и безразличное, что у офицеров зубы скрипят от его расслабленности. – За нарушение суд вправе изменить меру пресечения на более строгую.

Последнее Льву чуть не выплевывают в лицо. Он и их успел, видимо, достать, пока они его везли. Если бывшему мужу прищемить хвост, он умел становиться тем еще неприятным козлом.

Я сжимаю зубы и прижимаю кулаки к груди, отчаянно желая вытолкать их всех прочь из моей квартиры, но осознаю, что мне это не под силу при всем желании.

– Вот базовый блок и зарядное устройство, – поясняют Льву по инструкции, хотя будь их воля, они бы давно ушли, не став ему ничего объяснять. – Держите подключенным. Если пойдет сигнал, немедленно отвечаете на звонок инспекции и выполняете указания.

Лев демонстративно вальяжно кивает им, расписывается где надо и даже не сдерживает снисходительной усмешки. Ведет себя, как король зверей.

Я настолько погружена в себя и не знаю, что мне делать, что пропускаю тот момент, когда конвоиры уходят и захлопывают дверь. Именно от этого звука я и вздрагиваю, после чего прихожу в себя и глупо хлопаю глазами.

Слышу, как Вита говорит по телефону на кухне со своим братом, что-то экспрессивно пытается ему втолковать, а сама не могу пошевелиться.

Появление Льва настолько неожиданно для меня, что я теряюсь и трясусь перед ним, словно бедная родственница, которая поселилась в чужой квартире в отсутствие хозяина, а теперь боится, что ее выгонят.

Он с первого дня знакомства вызывал у меня подобную реакцию. Никогда я не была для него ровней, что бы он мне не говорил. Ведь в итоге слова мужчины ничего не значат, когда своими действиями он разрушает всё то, что тебе казалось цельным.

– Ну и, где автор твоего пуза? – грубо хмыкает Лев, складывает на груди руки и делает широкий шаг вперед.

Мне же не остается ничего другого, как отступить. Это выходит рефлекторно, без моего на то желания. Просто тело подчиняется не разуму, а инстинкту, а они кричат мне об опасности.

– Не успел штамп о разводе высохнуть, как ты по мужикам гулять пошла, – цокает он презрительно, а я дергаюсь словно от удара.

В груди болит от его грубости, и я тщательно сдерживаю слезы обиды. Моргаю, смахнув влагу ресницами, и поджимаю губы. Нельзя показывать ему свою слабость, иначе он почует кровь и сожрет меня с потрохами.

– Мы развелись после твоей измены, Лев, так что не тебе мне морали читать, – цежу я, а сама боюсь, что он узнает мою тайну.

Не опровергаю его слов, что своего ребенка я нагуляла от другого. Мне неприятно и больно до спазма в грудной клетке, но я терплю его хамство.

– Морали? – хмыкает он скабрезно и опасно прищуривается, от него веет замогильным холодом, от которого у меня мелкие колкие мурашки по коже. – Ты взрослая девка, Эля, для нотация поздновато будет. Раз родители твои не справились, то кто я такой, чтобы тебя учить, верно?

Он издевается надо мной. Изощренно. Наслаждаясь моей слабостью. Словно зверь, загоняющий добычу в свое логово. Ждет, когда она истечет кровью и ослабеет. Не сможет сопротивляться и даст обглодать себя до костей.

– Я тебе не девка! – выпаливаю я, демонстрируя “острые зубы” и он скалится, пугая меня своим видом сильнее.

– Не девка, – кивает он вдруг спокойно и ухмыляется. – Сам тебя распечатывал, так что претензия принимается.

Я прикрываю ненадолго глаза, увидев в его взгляд то, что он не сказал вслух.

Считаю до десяти и обратно, чтобы успокоиться.

Пусть говорит всякие гадости мне в лицо, думает обо мне что угодно и изгаляется на полную катушку. Отведет душу, будет упиваться самообманом и не увидит ничего дальше собственного носа.

Главное, чтобы он не узнал настоящей правды. Ведь тогда он не оставит меня в покое. Изведет меня, будет унижать и упиваться моим отчаянием, но от себя не отпустит.

Кто-кто, а Лев не умеет мстить вполсилы. Так же, как и любить. Только со всей отдачей, вкладывая чувства и душу.

Мне пришлось убедиться в этом наглядно. На своей собственной шкуре.

– Показывай, Эля, где я буду спать, – звучит его ухмыляющийся голос, и он проходит мимо меня вглубь квартиры. Так близко, что я чувствую его запах. Тот самый, от которого когда-то у меня буквально сносило крышу.

Я окончательно примиряюсь с реальностью, заранее понимая, что не смогу выстоять против системы. Но кто бы знал, как тяжело мне дается это принятие.

Я ведь надеялась, что никогда больше не увижу Льва, а теперь буду вынуждена жить с ним под одной крышей. Мне больше некуда идти, а он под домашним арестом и никуда не денется. И теперь мне нужно сделать всё, чтобы он никогда не узнал, что он отец моего малыша.