После измены. Одна прописка на троих

Глава 3

Пока Лев по-хозяйски ходит по моей небольшой двушке, я пользуюсь подвернувшейся паузой и сбегаю на кухню, к Вите. Она всё еще с хмурым видом слушает собеседника по телефону, а когда замечает меня, отрицательно качает головой.

Я не особо разочарована, так как уже предполагала, что сделать мало что можно, но всё равно расстраиваюсь.

– Ладно, Сём, спасибо тебе, – прощается с братом Вита и кладет телефон в задний карман джинс. – Где он?

Она переходит на шепот, округляет демонстративно глаза, и я по взгляду вижу, что она немного испугана. Вита и раньше слегка побаивалась моего бывшего мужа в силу его крутого нрава и тяжелой ауры, которая действовала на людей подавляюще, а сейчас и без того нервничает.

Раньше ведь Лев не был сидельцем, а теперь у него статья. Особо тяжкая, как по мне.

– Осматривает свои новые апартаменты, – нервно смеюсь я, но за смехом скрываю собственный страх.

Физической силы Льва я не боюсь, он никогда женщин не трогал. Меня ни пальцем не коснулся, даже когда решил, что я его предала, а теперь и подавно этого не сделает. В этом отношении в нем я уверена.

– Злой? – тихо интересуется, выглядывая мне за спину. Боится, что он рядом и услышит.

Я качаю головой, уверенная, что он в другой комнате. Пусть и прошло полгода с нашей последней встречи, а я до сих пор как радиоприемник, настроенный на одну лишь его частоту.

– Хочешь, я с тобой сегодня останусь?

Для Виты это подвиг. Агрессивные мужчины для нее триггер, активирующий побег, как выученный паттерн поведения в схожих ситуациях. У нее свои травмы, и я ценю, что она готова переступить через себя ради меня.

Но я не привыкла прятаться за чужими спинами, тем более, не хочу подставлять Виту. Знаю, как ей будет тяжело находиться на одной территории со Львом, под которого и придумали фразу “пассивная агрессия”.

– Лучше иди домой, Вит. Я сама справлюсь. Честно. Не переживай за меня, я сильная.

Не знаю даже, кого в этом убеждаю. Себя или ее.

Она морщится, так как домом ее пристанище сложно назвать. Пусть и трешка, а она чувствует себя там на птичьих правах. Вынуждена терпеть постоянные нападки братьев и придирки их жен, которые недовольны тем, что она тоже претендует на отцовское наследство.

Вита не хочет жить с ними, готова хоть в социальное жилье переехать, но давит в себе страх и пытается отстоять то, что принадлежит ей по праву. Если бы не Семен, вряд ли бы она решилась на это, но его поддержка обеспечивает ей ощущение тыла. Защиты, которой ей так не хватало всё детство.

– Я завтра приду, Эль, – обещает Вита и, постоянно оглядываясь в сторону спальни, идет к входной двери. – Если что, звони, я мигом примчусь.

Она старается говорить уверенно, но мы обе знаем, что в случае чего она ничем мне помочь не сможет.

– Семена попрошу, – добавляет она со вздохом, когда я иронично вздергиваю бровь.

Когда она уходит, я закрываю за ней дверь и медленно оборачиваюсь. Нерешительно переминаюсь с ноги на ногу и смотрю в сторону двух дверей. Одна ведет в мою небольшую спальню, а вторая в гостиную. Обе двери закрыты, и я гадаю, в какой из них сейчас Лев.

Будь на его месте кто-то другой, я бы была уверена, что в гостиной, но это же Лев. Одно его имя говорит о нем больше, чем что-либо другое.

Когда открывается дверь моей спальни, я невесело усмехаюсь, не удивленная, что он решил нарушить мое личное пространство. Бесцеремонно и грубо, как он это филигранно умеет.

Первым я замечаю знакомый излом широких плеч, настолько обтянутых его старой футболкой, что видна каждая мышца в его теле. Я думала, что время, проведенное в СИЗО, пошло ему не на пользу, но он будто стал шире и крупнее. Отъелся, раскабанел. Только отросшая неухоженная борода никак не вязалась с былым лоском и педантизмом.

– Удивлен, что ты мои вещи не выбросила на помойку, нашел на балконе хлам из своего старья, – хмыкает Лев и окидывает меня издевательским взглядом. – Впрочем, и твоя новизной не отличается. Что-что, а некоторые привычки остаются неизменными, да, Эль?

Я краснею от его попытки меня задеть, ведь ему это удается. Сжимаю пальцы в кулак и опускаю взгляд, чтобы он не увидел, как от стыда загораются алым мои щеки.

Ему не понять, что это такое, когда у тебя нет денег не то что одежду себе купить, а даже еду. Он с детства жил в достатке, ни в чем не знал нужды, приучился тратить деньги направо и налево.

А я так и не смогла избавиться от привычки экономить даже в браке, когда, казалось, позволяли финансы. И не зря. Ведь после развода моя жизнь всё равно откатилась к заводским настройкам.

Экономия. Нехватка денег. Всё это уже полгода как мои жесткие реалии.

Я привыкла, ведь живу гораздо лучше, чем в детстве, когда родители месяцами не получали зарплату, и мы питались одной лапшой и картошкой.

Сейчас я полноценно питаюсь, могу позволить себе витамины, врачей, собираю финансовую подушку и живу в собственной квартире. Так живут миллионы людей. И мне не казалось это такой уж большой проблемой – походить в старой одежде. Она ведь чистая, не рваная, я за ней тщательно слежу и ухаживаю.

Но когда это замечает Лев, я снова чувствую себя той самой маленькой девочкой из бедной семьи, которая не могла себе позволить даже новенькие трусы. Единственной, кто не обедала в школе, а притворялся, что не голодна, чтобы никто из одноклассников не узнал, насколько плохое финансовое положение у ее семьи.

– Я в душ, – нарушает он неловкое молчание и проходит мимо меня, обдавая запахом из смеси мяты, табака и мокрым асфальтом после дождя.

Я рефлекторно вдыхаю этот запах глубже и веду носом в его сторону. Сама не замечаю, что не контролирую себя, пока он не сбивает меня на лету своей очередной колкостью.

– Полотенце принеси, Крапивина, и так уж и быть, разрешаю принять душ со мной. Вижу, мужик твой тебя не удовлетворяет.

Мне по щеке будто отрезвляющий шлепок прилетает.

– Хам! – выкрикиваю я возмущенно, подскакиваю и убегаю к себе в спальню. Закрываюсь на замок и только тогда выдыхаю. Чувствую себя в относительной безопасности.