После измены. Приручить босса

Глава 1

Мужчина вздыхает — коротко, как будто устал не от ситуации, а от всего этого мира.

Неохотно, лениво даже, выходит из машины. Не спеша.

Будто сейчас обойдёт капот, распахнёт мою дверь и велит Антону забрать свою истеричную, надоевшую бабу.

Замолкаю и слежу за каждым его шагом. За тем, как он расправляет плечи, как вальяжно, поправляет дорогущий пиджак. Движения выверены, как у хищника, которому некуда спешить: добыча и так на месте.

Подходит к Антону. На его фоне мой благоверный — какой-то хилый, жалкий дистрофик. Я только теперь понимаю, насколько он мелкий.

Мужчина, вышедший из машины, выше, массивнее, как будто состоит из других материалов. Из тех, что не гнутся.

Я и представить себе не могу, как бы в иной ситуации села в эту машину добровольно. Тут внутри — совсем другой мир. Но… пока я всё ещё здесь.

Мужчина обходит машину и взглядом окидывает пассажирскую дверь, в которую Антон врезал ногой.

Сейчас тот держится за ручку, будто боится, что я сбегу. Его пальцы белеют. Мужчина смотрит на него. И на секунду замирает.

Я вижу, как глазах Антона мелькает тень опасения.

— Руки убрал от машины, — произносит хозяин авто.

Тихо. Совсем не повышая голос. И от этого — только страшнее. Слова звучат, как приговор. Без эмоций. Без лишнего шума. Просто — приговор.

И, конечно же, Антон заводится. Как по нажатию кнопки в нём просыпается наглый ублюдок, которого я когда-то уже видела. Однажды.

— А то что? — бросает он с вызовом.

Узнаю этот тон. Года два назад, когда мы выбрались с его друзьями в кафе. Он напился, стал отвратительно наглым, провоцировал всех подряд. Тогда во мне что-то замерло. Но я забыла об этом — потому что больше он с собой никуда не брал.

Вот и сейчас он — тот Антон. Тот, которого я терпеть не могу.

Мужчина делает шаг вперёд. Резко, но всё равно как-то нехотя — будто тратит силы впустую. Его рука выстреливает, как змеиный укус. Хватает Антона за запястье, выворачивает — почти играючи. Без видимых усилий. Он просто знает, куда нажать.

Антон, скуля, падает на колени. Лицо перекошено от боли.

Однако жалости я не чувствую. Вообще ничего не чувствую. Всё будто отключено — эмоции, сочувствие, даже гнев. Словно кто-то выдернул вилку из розетки.

Осталась только мысль: меня пока не трогают. Значит, есть шанс, что он всё же меня увезёт.

Приём, видимо, был серьёзный, потому что когда мужчина отпускает руку, Антон уже не играет в героя. Просто сидит на тротуаре и ноет, потирая запястье и предплечье. Потом поднимает на меня злобный, ядовитый взгляд, полный ненависти.

А мужчина, не торопясь, обходит машину и садится рядом. Дверь закрывается с чётким, хищным хлопком. Но мы не трогаемся.

Проходит несколько секунд. Он словно чего-то ждёт.

— Ну что, так и будешь сидеть? Не пойдёшь утешать своего благоверного? — голос ровный, но в нём сквозит что-то насмешливое.

Воздух в салоне плотный — не просто от запаха парфюма или кожи, а от его… присутствия. Мужественного, уверенного, опасного.

Он переходит на «ты», хотя мы едва знакомы.

— Даже не собиралась, — отвечаю резче, чем планировала.

— А чего так? — усмехается уголком губ.

— Не ваше дело, — огрызаюсь. Хотя понимаю, что сейчас — не лучший момент для такого тона. Но внутри протест: почему он говорит со мной вот так, будто знает меня? Будто имеет право? Его самоуверенность раздражает.

Он не злится. Не показывает этого, по крайней мере. Только губы чуть дрогнули.

— Тебе его совсем не жаль? Он ведь страдает. Обычно в таких случаях жёны резко пересматривают свои приоритеты.

— Совсем, — отвечаю. Прежде чем он успевает задать ещё вопросы, добавляю: — так вы можете меня увезти? Пожалуйста. Я заплачу.

Произношу и тут же понимаю: денег у меня с собой нет. Сумка осталась в прихожей. Да и наличных там почти нет — всё на карте.

Он бросает на меня короткий, колючий взгляд. И заводит двигатель.

— Пристегнись.

Я едва успеваю защёлкнуть ремень — машина срывается с места, оставляя позади Антона, жалкого, стонущего, злого. Его силуэт мелькает в боковом зеркале — и исчезает.

Я тупо смотрю в окно и пытаюсь прийти в себя.

— Где тебя высадить? — спрашивают через пару минут полной тишины.

Хочу сказать: «В аду». Но рот не открывается.

Внутри какой-то вакуум. И я — в нём. Молчу. Просто не функционирую. Он говорит — а у меня в ушах как под водой.

Я не знаю, куда ехать. Домой? В это ублюдочное "гнездо", где лежит его рубашка и парфюм на полке в ванной?

У меня больше никого нет в этом огромном городе. Разве что Катя. Но она сегодня работает допоздна. Да и мне совсем не хочется к ней, признаваться, что Антон — го...вно.

Пожимаю плечами, давая понять, что мне всё равно. Где высадит — там высадит. Пусть сам решает. Хоть у чёрта в пасти.