После измены. Спаси нашу дочь, предатель!

Глава 4

Смотрю на рефлекторный защитный жест Лизы. На то, как она накрывает свой плоский живот ладонью, и не могу оторвать взгляда.

Весомый аргумент. Словно эхо, в голове звучит ее голос из столовой.

И этот жест… он говорит сам за себя.

“Беременна?” – проносится в голове вспышкой молнии.

Тяжело сглатываю. Едва могу пошевелиться.

Сердце стучит о ребра с такой рваной частотой, что мне тяжело дышать.

Будто легкие вот-вот разорвутся, а я потеряю сознание.

Поднимаю, наконец, голову и жадно вглядываюсь в лицо мужа, суетливыми кругами обвожу его высеченные заметные скулы, сурово поджатые губы, хмурые тяжелые брови, нависающие над веками.

Пытаюсь прочесть в нем хоть что-то. Понять, о чем он думает. Что чувствует.

Только тщетно. Его лицо – непроницаемая маска, впрочем, в самую первую секунду я успеваю заметить, как он еле заметно мотнул головой Лизе.

Их взгляды скрещены в воздухе, между ними какой-то молчаливый диалог.

Между ними что-то есть… Они что-то скрывают.

А затем всё резко обрывается. Муж опускает слегка голову и выдавливает из себя улыбку, адресуя ее мне.

– Что за операция? – шепчу я, еле-еле разомкнув губы.

Не особо верится, что она пришла обсудить операцию.

И я, прищурившись, смотрю то на него, то на Лизу.

Мне бы уйти, как я и планировала, но внутри всё ноет от одной только мысли, что они останутся в кабинете наедине. Сама эта возможность терзает и жжет изнутри.

– Что за вопрос, Кать? Ты всё равно не поймешь, не вникай, – отвечает холодно и небрежно муж, качнув головой, а затем снова смотрит на Лизу. Выгибает бровь и бросает ей мимоходом: – Зайди через час, не видишь, я занят?

Его грубоватый тон контрастирует с тем, что я только что увидела. И от этого противоречия мне становится еще хуже.

– Через час? – фыркает Лиза, возмущенно закатив глаза. – Ты же в курсе, что у меня весь день забит под завязку. Через час я не могу. У меня важный пациент. А вот с женой можно поговорить и потом, – кидает она на меня пренебрежительный взгляд, – не думаю, что у нее тут вопрос жизни и смерти, раз она пришла тебя отвлекать от работы.

Она специально задевает меня, но все ее слова для меня теперь лишь фон.

Главное – это ее рука, что только что лежала на животе. Ее выпад в сторону моей профессии кажется мелким и неважным на фоне ужасающей догадки, которая кричит во мне.

Она может быть беременна. От моего мужа.

Сверкнув взглядом, она смотрит на меня как будто с ненавистью, но вдруг ее ресницы опускаются и все эмоции пропадают разом. Мне даже чудится насмешка на ее изогнутых губах, и я чувствую, как тело обдает испариной от этой неприкрытой агрессии.

Она прямым текстом уже говорит, что ее профессия куда более важна, чем моя. Что я, всего лишь офтальмолог, ей не ровня. Но какая разница, кто из нас лучше, если она... если у нее...

Но я не успеваю подумать, как бы смогла себя защитить, как по всему кабинету звучит громкий и грозный голос моего мужа.

– Я сказал, через час! Дверь с той стороны закрой, Лиза! – рявкает Антон, я даже парировать ничего не успеваю.

Лиза практически вылетает из кабинета, снабдив меня напоследок злобным взглядом ведьмы и громко хлопнув дверью, а вот я вздрагиваю. Прижимаю к себе ладони, чтобы унять буйно бьющееся сердце, и ошарашенно смотрю на своего мужа, который тянет ко мне руки и, обхватив меня ими за плечи, вглядывается мне в лицо, будто и правда переживает из-за моего состояния.

Переход слишком резкий – вот только что он выгнал Лизу из кабинета и уже включил режим заботливого мужа.

Того самого, к которому я пришла сказать о долгожданной беременности.

От которого совсем не ждала того, что он наговорил.

Это меня пугает и выбивает из колеи. Я ничего не понимаю.

– Я тоже пойду, – выдыхаю я и пытаюсь вырваться из хватки мужа, но он крепко удерживает меня и заставляет посмотреть себе в лицо.

Четко фиксирует мой подбородок, и я все усилия прилагаю, чтобы он не увидел, как тяжело мне держать эту маску, что я буквально разваливаюсь на части, умирая от боли внутри.

– Всё хорошо, Кать? Ты успокоилась?

Его вопрос ставит меня в тупик. Успокоиться? Вот с чего я должна была успокоиться?

Да я, наоборот, взвинчена до такого предела, что готова пронзительно кричать!

А когда до меня доходит, что за странный вопрос он задает, я едва не хохочу. Неужели он и правда верит, что если нагрубил своей подчиненной, то я сразу же поверю, что между ними сугубо платонические отношения? Он думает, я такая дура?

– Так это был спектакль для меня? – вырывается у меня, и я чертыхаюсь. Зря сказала это. Знаю же, что не в том состоянии сейчас, чтобы слышать ответы на свои вопросы.

Сначала он смотрит на меня удивленно, а потом хмурит брови, недовольный моим выпадом и издевательским тоном.

– Ты снова за свое?! – цедит он сквозь зубы.

Какое-то время мы оба молчим. Напряжение между нами зашкаливает, воздух буквально трещит. Муж ощутимо злится, а я едва не плачу.

Плачу оттого, что он юлит и не признается ни в чем, а это неведение и подвешенное состояние мучают меня, выпивая все мои силы просто досуха. И я знаю, что если задам прямой вопрос – не получу ничего, кроме ярости и агрессии.

А правду, настоящую правду, я могу не пережить. Она меня убьет.

– Я, наверное… Знаешь, я домой поеду, Антон. Поговорим дома, – шепчу я и с силой отворачиваю от него голову.

Не знаю, чего жду. Вряд ли мой муж сможет дать мне то, что мне нужно.

Но что-то хрупкое и ранимое внутри отчаянно надеется, что он меня удержит, что вернется мой нежный и ласковый, любящий Антон, который схватит меня в охапку, заставит посмотреть в глаза и скажет, что любит. Только меня любит.

Что всё это кошмар, который вот-вот рассеется.

Но вместо этого он делает резкое движение.

Шумно выдыхает, отпускает меня и одним махом сбрасывает всё содержимое стола на пол. Я вздрагиваю, втягиваю голову в плечи, стою просто в ступоре.