После измены. Спаси нашу дочь, предатель!

Глава 5

Дверь захлопывается прямо перед моим носом, отбрасывая меня в полумрак коридора. Я секунду просто стою, чувствуя, как по щекам расползаются обжигающие полосы стыда.

Что я делаю? Боже, что я делаю?

Мысль бьется в висках, как пойманная птица. Как же низко, как мерзко – подслушивать, прилипнув к двери, как жалкая героиня дешевого сериала. Каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я ушла, сохранила последние крошки достоинства. Но ноги будто врастают в пол. Предательство Антона и Лизы – одно. Но неведение – еще хуже, это куда страшнее. Я готова скорее услышать самое ужасное, чем снова утонуть в иллюзиях.

Сглатываю вязкую слюну и прикрываю глаза, надеясь, что так мой слух станет наиболее острым, и я смогу услышать, о чем говорят Антон с Лизой за дверью.

Страшно. До жути страшно услышать правду, которая может добить меня окончательно. Но еще страшнее – остаться той самой дурой, над которой потешаются за спиной.

Сердце стучит о ребра с такой силой, что я злюсь из-за шума в ушах. Опасаюсь, что это помешает мне разобрать отдельные слова. К счастью, в больнице стены тоньше картона..

– Ты что устроила, Лиза?! – зло цедит сквозь зубы Антон. – Моя жена слышала твой разговор с какой-то сплетницей о нас. Ты вообще соображаешь? По больнице такие вещи разносятся со скоростью света..

Голоса доносятся приглушенно, словно из-под толстого ватного одеяла. Я не различаю слов, лишь интонации – низкий, утробный баритон Антона и резкие, визгливые нотки Лизы. Они не шепчутся. Они спорят, ругаются. И сквозь этот спор пробивается какая-то пугающая интимность, будто они настолько близки, что позволяют себе выяснять отношения на повышенных тонах прямо в его кабинете..

– Света – не сплетница, это раз, – уверенно парирует Лиза. – И я разве виновата, что твоя жена греет уши где ни попадя? Откуда я должна была знать, что она нас подслушивает, как крыса?

Едва не отшатываюсь от двери. Она будто пощечину мне отрезвляющую отвешивает. Словно знает, что я стою в коридоре, согнувшись в три погибели, и пытаюсь поймать крохи с барского стола.

“Только бы никто не прошел…”

Мольба пульсирует в такт бешеному сердцебиению. Я представляю, как из соседнего кабинета выходит коллега Антона и видит меня – Катю Громову, уважаемого офтальмолога, прилипшую к двери мужа, как последняя дура. Позор сжигает меня изнутри, щеки пылают. Я вжимаюсь в стену, стараясь стать как можно меньше, слиться с ней.

– За языком следи, ты о моей жене говоришь, а не о своих подружках! – выплевывает Антон.

Звучит какой-то шум, Лиза вскрикивает, а у меня вся кровь к голове приливает, ударяет в виски. Наступает странная гулкая тишина, от которой у меня все процессы в организме замедляются. Воображение чересчур бурное, я представляю, что Антон в порыве гнева схватил ее за шею, встряхнул, а она так и ластилась к нему, как кошка. А сейчас они целуются…

Кошка… Крыса…

От этих аналогий меня тошнит, из глаз брызжут слезы, и я зажмуриваюсь с силой, тру грудину, чтобы хоть немного унять эту адскую боль.

– Отпусти, у меня синяки будут. Если еще раз тронешь меня хоть пальцем, Антон… – угрожающе шипит вдруг Лиза, и меня накрывает каким-то облегчением.

Они явно не целовались, это лишь плод моего больного воображения..

С одной стороны, у меня еще теплится надежда, что я всё не так поняла, и Антон просто отчитывает подругу за то, что она несет всякую чушь. Возможно, даже видит, что она влюблена в него, но не хочет признавать этого и чтобы я знала. А с другой, я с горечью осаживаю себя. Неужели есть еще такие глупышки, как я, которые могут надеяться на лучшее, когда измена прямо на ладони?

Из кабинета раздается тяжелое дыхание, скрипит стул, звук удара кулаком об стол. Что-то такое представляется, судя по звукам.

– Я тебе не твоя жена, Антон. Терпеть твои истерики и срывы не собираюсь. Ты сам позвал меня в кабинет, чтобы обсудить свой брак, так что будь добр, угомонись! – холодно выплевывает Лиза.

Она всегда была дерзкой, за словом в карман не лезла и с моим мужем ведет себя на равных. Иногда я завидую ей, ведь если Антон злится, я боюсь лишнее слово сказать, чтобы не разозлить его сильнее. Боюсь пикнуть, чтобы не подлить масла в огонь.

Я, конечно, уверена, что он меня никогда не ударит, как и всякую другую женщину, но наблюдать за его психами мне довольно тяжело. У меня не настолько железный характер.

Замираю, когда до меня доходит смысл слов Лизы.

Чтобы обсудить свой брак…

Неужели это то, что я так хотела услышать от Антона? Неужели он мне… врал? Неужели и правда обещал что-то Лизе?

Я сглатываю ком в горле, считаю до десяти и обратно, чтобы лицо так перестало адски гореть от переживаний, а сама часто и тяжело дышу, жду продолжения разговора.

– Мой брак? – ухмыляется неожиданно Антон. – Я тебя не звал, чтобы обсудить свою личную жизнь, Лиза. Уже жалею, что вообще поддался на твои провокации и открыл рот в твоем присутствии. Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты держалась подальше от моей жены? Она ничего не должна узнать.

– А обо мне ты не беспокоишься?

Голос Лизы хоть и звучит уверенно, но я, как женщина, слышу, что он дрожит. Там затаенный извечный вопрос, которым задается всякая влюбленная в мужчину женщина. Почему ты не можешь думать и заботиться обо мне так же, как я о тебе?

Неприятная волна подкатывает к горлу. Опускаю взгляд, вглядываясь в унылую геометрию плитки на полу.

– Что ты хочешь от меня услышать? – звучит усталый голос мужа, и в нем сквозит явное раздражение. – Сначала мне мозг вынесла Катя, теперь ты. Вы что, сговорились?

Слова мужа бьют наотмашь. Я вроде бы уже смирилась с тем, что он обсуждает меня в присутствии своей подруги, вернее, мне пришлось принять эту правду, которая оказалась не такой страшной, как та, что обрушилась на меня после.

А сейчас он ставит нас будто на одну ступень.

Сначала я, потом она. Как две его женщины, которые занимают в его жизни одинаковое положение. “Вот только я жена”, – звучит слабый внутренний голос, но я понимаю, как глупо опираться на этот статус, который для Антона и Лизы вовсе не помеха.