После измены. Спаси нашу дочь, предатель!

Глава 7

– Ну надо же, – с мерзкой улыбкой тянет она слова, нарочно покачивая тестом из стороны в сторону. – Какая неожиданность... Могу поздравить, коллега?

Улыбка на ее губах ехидная, торжествующая, она будто сбросила маску и не притворяется ни подругой мужа, ни просто коллегой, которую можно уважать чисто потому, что мы встречаемся в коридорах. Напротив, каждым словом и жестом она будто хочет меня унизить и окончательно закопать, и даже не сомневается, что уже победила.

– Что такое, Катя? – наигранно удивляется она. – Что не так? Может, я увидела что-то, не предназначенное для моих глаз? Или ты что-то скрыть хотела?

Она стреляет глазами на мой еще плоский живот, и я понять не могу, на что она намекает. А потом до меня доходит, и краска бросается в лицо. Она что, заподозрила, что я скрываю беременность от мужа из-за того, что ребенок… не от него?

– Отдай, – цежу сквозь зубы, сверля ее глазами, и протягиваю руку, чтобы она подобру-поздорову отдала мою собственность. – Это тебя не касается.

Лиза меняется в лице и прижимает к себе мой тест, ее брови поднимаются в деланом удивлении.

– Да неужели? Знаешь, а я же хотела по-хорошему… На самом деле вначале я даже хотела быть твоей подругой, Катя, – выдает она новость снисходительным тоном, – Антон мне дорог, и я думала, мы сможем подружиться. Если бы мы были подругами, ты бы наверняка пришла ко мне с этой радостной новостью.

– Зачем это притворство, Лиз? – вымученно улыбаюсь и вздыхаю, глядя ей прямо в глаза и не собираясь ходить вокруг да около. – Мы обе прекрасно знаем, как обстоят дела на самом деле. Так что не надо притворяться, что ты хотела быть моей подругой, когда это ни разу не так.

“В гробу я видала таких подруг”, – проклинаю ее про себя и жду, пока она переварит мои слова.

Лиза, сложив руки на груди, оглядывает меня как мерзкое насекомое, прилипшее к ее белым больничным кроксам.

– Притворяться? О-о-очень интересно… Кстати, про притворство? А Антон же не знает про эту штучку?

– Я сказала, это не твое дело, – цежу сквозь зубы, бросая взгляд через ее плечо, ведь опасаюсь, что вскоре за ее спиной может появиться мой муж, и тогда эта сцена, и так похожая на кошмар, может превратиться в настоящий ад.

Глаза Лизы сужаются до узких щелочек, и она с наслаждением впитывает мой беспомощный вид. Она тоже оборачивается назад, словно обладает даром читать мысли, а потом возвращает ко мне взгляд, издевательски хмыкая.

– Правда? Ты так думаешь? Очень интересная ситуация – когда жена скрывает от мужа собственную беременность. Погодите-ка, а когда такое бывает? Может, тогда, когда она крутит шашни с другими за его спиной? – продолжает она рассуждать как ни в чем не бывало, как будто я давала ей право влезать в мою жизнь, да еще и оскорблять!

Я задыхаюсь от гнева, меня шатает от противоречивых эмоций, а подступающая тошнота добавляет слабости, отчего я уже не в силах на равных выдержать этот конфликт и ответить ей так, чтобы она заткнулась и просто ушла, и перестала меня оскорблять. Всё, чего мне хочется, так это найти хоть какую-то опору, чтобы не потерять равновесие и, не дай бог, позорно не хлопнуться в обморок прямо под ноги любовницы моего мужа, которая наслаждается моими мучениями и добивает, чтобы я страдала еще больше.

Она что-то говорит… я плохо слышу… а потом перед глазами темнеет, и я только чувствую, как подгибаются колени, а потом – чьи-то руки, цепкие, с острыми ногтями, которые впиваются мне в кожу, наверняка оставляя синяки, а потом ощущаю сквозь головокружение, что меня посадили на кожаную скамью в коридоре.

Очнувшись, вижу, что мы с Лизой в каком-то закутке.

Я на скамье полулежа, а она смотрит мне прямо в глаза, наклонившись и сверля глазами.

– Очнулась? Хорошо… Давай уже начистоту, Катя, мне правда надоело играть в хорошую девочку и притворяться, что ты мне хоть капельку нравишься… Знаешь… – изливает она душу, а я молчу, сдерживая позывы к рвоте и отчетливо считывая одержимость в ее глазах.

Одержимость моим мужем. Пугающую в своих проявлениях.

Инстинктивный страх за нерожденного малыша заставляет меня сжаться в комок и просто вынужденно слушать, ведь подняться на ноги я пока не в состоянии.

– Знаешь… я ведь сразу в него влюбилась… Орлов, он… Он настоящий мужчина, сильный, умный, хваткий, талантливый хирург! На него все равнялись, все по нему вздыхали. Он такой один… А достался тебе, замухрышке, и за что?! Ты его просто не заслуживаешь! Дай ему стать счастливым, Катя, он будет счастливым только со мной! Если ты вздумаешь помешать…

Она оглядывается, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, снова наклоняется ко мне, продолжая угрожающим шепотом:

– Если ты вздумаешь качать права, пожалеешь, я сделаю так, что ребенка своего ты не доносишь… Впрочем, стараться мне придется совсем мало, ведь ты практически неспособна выносить дитя, да же, Катенька? Слабенькая ты, здоровьем, да и вообще, а всё пыжишься… пытаешься поймать Антона малышом. Хватит, Катя, уймись, пойми, что твой поезд ушел, ты ему мешаешь, обуза, да он тебя просто жалеет, не любит… И сама подумай, зачем ему слабая бледная моль, которая от ветра шатается, когда есть я… Я смогу позаботиться о нем, а ты… исчезни, будь добра! Не позорься и не души его своей любовью, я сделаю Антона счастливым, а ты будь умницей и постарайся сохранить гордость… Не унижай себя… Давай мы с тобой договоримся так – я не скажу Антону про твой секрет, а ты просто исчезнешь из нашей жизни и не будешь мешаться под ногами? Зачем тебе новые унижения, слезы, когда ты потеряешь очередного ребенка и удержишь рядом с собой Антона, но будешь знать, что он с тобой из жалости? Или ты себя на помойке нашла, Катя? Послушай меня сейчас, тебе же этой правды ни одна живая душа не скажет, а ты потом меня поблагодаришь, когда построишь жизнь где-то далеко отсюда, вон в деревню езжай к родителям – по твоей профессии всегда работа найдется, и держать тебя тут не будут. Это тебе не хирурги с высокой специализацией, которые в столице на вес золота, за которых больницы соревнуются… Глазной врач… Пф! Кать, ты слишком высоко прыгнула, всегда была ему не ровня, ему нужна другая жена, статусная, а ты… Да и сама всё про себя знаешь… Уйди, исчезни, оставь Антона в покое… Я всё сказала, думай теперь, что делать с этой информацией… А это… – Она машет тестом перед моими глазами. – Я оставлю себе в качестве гарантии. Прощай!