После измены. Спаси нашу дочь, предатель!

Глава 8

– Ты не нужна, твой ребенок – тоже. Я рожу Антону здорового сына.

Лиза смотрит на меня победным взглядом, словно чувствуя, какая смесь отрицательных эмоций горит в моем сердце, но я вдруг резко поджимаю губы и вскидываю подбородок, не собираясь перед ней тушеваться.

– Ты бы лучше такой смелой была в кабинете моего мужа. Или ты способна показывать свое истинное лицо только передо мной? Неужели боишься, что Антон узнает, какая ты на самом деле, подружка?

Мой голос источает ехидство, и поначалу Лиза дергается, совсем не ожидая от меня отпора. Я не то чтобы удивлена собственным поведением, но горда собой, что не промолчала, как жалкая клуша, позволяя ей вытирать о себя ноги, и дала отпор.

Лиза довольно быстро приходит в себя, скрещивает на груди руки и не дает мне снова схватиться за мой тест.

– А у кого-то, я смотрю, голос прорезался? – усмехается она и наклоняет голову набок, разглядывая меня, как какую-то букашку. – Раз ты такая смелая, еще и меня в чем-то обвиняешь, то пойдем.

Она вдруг резко кидает вперед руку и хватает меня за плечо, больно впиваясь ногтями в кожу.

Я шиплю, так как ее выпад оказался для меня неожиданным и я не успела среагировать, но следом толкаю ее руку, и мой тест на беременность вылетает из нее на пол.

Сначала наши взгляды скрещиваются в воздухе, а затем мы обе одновременно срываемся с места и кидаемся к полу. Но тест хватаю я первой и сразу же прячу в карман, совершенно не думая, где он побывал.

– Ах ты дрянь, – выплевывают Лиза, а я резко дергаю локтем и попадаю ей в ребра, после чего с удовольствием слышу ее надсадный кашель.

– От дряни слышу, – выплевываю я и поднимаюсь первой, отряхиваясь от невидимых соринок. – И куда это ты собиралась меня везти? Кем себя возомнила, Лиза? Если думаешь, что если Антон прислушивался к тебе и твоим советам, то ты просто злоупотребляла его доверием, тебя это совершенно не красит.

В ответ на мою тираду Лиза смеется, выпрямляется и снова смотрит на меня сверху вниз. Она выше ростом, и ей это отлично удается, и я всё сильнее злюсь, чувствуя жгучую боль в груди.

– А ты никогда не думала, что со мной он советуется именно потому, что с тобой советоваться не о чем? – ухмыляется она нагло и вздергивает бровь. Явно хочет меня уколоть, да побольнее. – Кто я и кто ты? Знай свое место!

– Ты такая жалкая, – флегматично говорю я, немного успокаиваясь. – Десять лет крутишься вокруг мужчины, который тебя бросил, выпрашиваешь крошки его любви и даже не замечаешь, какой жалкой ты выглядишь со стороны.

Ей не нравится мое оскорбление, оно ее явно цепляет. Ее глаза буквально наливаются кровью, ладони сжимаются в кулаки, и она делает шаг вперед, явно еле сдерживаясь, чтобы не залепить мне пощечину или вцепиться в волосы. Но мы находимся в больнице, и Лиза прекрасно об этом помнит, так что оглядывается по сторонам, беспокоясь за свою репутацию.

– Ты кого жалкой назвала? И это мне говорит женщина, которая скрывает от мужа свою беременность. Бежишь, поджав хвост, потому что тебе есть что скрывать. У самой рыльце в пушку, а она еще смеет на меня свысока смотреть, дрянь, – шипит Лиза, но я ее уже ни в чем не переубеждаю.

Мне выгодно, что она заблуждается, так как, возможно, тогда не будет мне пакостить. Но я всё равно инстинктивно отхожу на шаг назад и прикрываю ладонью живот на случай, если у нее засвистит фляга и она начнет на меня кидаться.

– Антон не признает вашу связь, так что я не понимаю, на что ты рассчитываешь, – говорю ей нагло в лицо, а у самой сердце колотится от непонимания, правду говорит Лиза или нет. Соврал ли мне муж, или это воображение Лизы играет с ней злую шутку, и она выдает желаемое за действительное.

– А тебе ничего и не надо понимать, – холодно цедит она сквозь зубы и поправляет халат, ведь он за это время стал мятым. – Твое дело – это отойти в сторону и не мешать. Я и так подарила тебе Антона на целых десять лет. Так что тебе стоит быть мне благодарной.

Она злобно смотрит на мой карман, явно желая забрать тест на беременность, но в этот момент в больницу вваливаются толпы новых пациентов, и она не хочет терять перед ними лицо. Каким бы она специалистом ни была, главврач не простит, если она испортит репутацию больницы своей выходкой.

Она разворачивается и уходит, а меня накрывает таким облегчением, что я едва истерично не смеюсь, думая о том, что собрала всю оставшуюся у меня волю в кулак, чтобы ей противостоять. И только я одна знаю, каких сил мне это стоило и как внутри сейчас меня бушует буря и смесь таких эмоций, как горечь, печаль, тоска и разочарование.

Я кладу ладонь на живот и пытаюсь успокоить малыша, хоть и понимаю, что он там еще даже не сформировался.

– Всё будет хорошо, малыш, мама тебя защитит. Сейчас мы поедем к твоим бабушке с дедушкой, а папа…

Вздыхаю, подавляя желание сразу же позвонить Антону и рассказать о том, какой скандал закатила мне его так называемая подруга. Вот только доверия к мужу у меня больше нет, поэтому я сжимаю ладонь в кулак и отсекаю эту тягу на раз. Я больше не могу с ним откровенничать, так как знаю, что всё, что происходило между нами, одновременно транслировалось его Лизе. И от этого даже гораздо больнее, чем от чего бы-то ни было другого.

Я стараюсь больше ни о чем не думать и еду домой, быстро собираю вещи в чемодан, заказываю такси до вокзала и сажусь в поезд. Совершенно не помню дороги, а когда оказываюсь в родном городе и вдыхаю знакомый запах, не выдерживаю и начинаю реветь.

Не могу больше всё держать в себе. И плевать, что на меня смотрят прохожие, я просто уже не в состоянии выдерживать это адское напряжение, которое скопилось внутри. А скоро мне придется прятать свое состояние от отца, ведь нужна будет вся моя стойкость, пока мы выхаживаем маму.

Немного успокоившись, вытираю слезы и достаю телефон, чтобы позвонить отцу и узнать номер отделения и палаты, где лежит мама. Родители жили здесь, в этом городке, до того, как переехали в соседний поселок и открыли там свой птичник. Конечно же, в поселке нет приличной больницы, так что мама лежит в городской, куда меня везет отец, приехавший за мной на машине.