После измены. Спаси нашу дочь, предатель!

Глава 12

Я боялась, что Антон повернется и ответит моему отцу, а он ведь сильнее, так что у отца нет ни шанса. Будь он помоложе, может, и смог бы скрутить моего мужа, но на стороне Антона возраст и хорошее здоровье.

Но муж меня удивляет: он даже не уворачивается и как-то смиренно принимает этот удар кулаком в лицо, а потом чуть отшатывается, но остается на месте, прямо глядя отцу в лицо и потирая скулу. Тот, в свою очередь, встряхивает кулаком и, наклонившись, смотрит исподлобья на Антона:

– Зачем приехал, зятек? – спрашивает злобно.

– Я хочу поговорить с Катей.

– А вот она с тобой говорить не хочет!

– Пап… – подаю робко голос и только сейчас понимаю, что не знаю, что на самом деле хочу сказать.

Я ведь не хочу разговаривать с мужем, но и драки между отцом и Антоном допускать нельзя, а отец по-прежнему враждебно настроен.

Я встаю между ними, чтобы он не вздумал продолжить эту драку.

Хочу его защитить, а Антон так и так добьется этого разговора, раз приехал.

Своего мужа я знаю. Он упрям как черт.

– Что, Кать? Ты хочешь с ним поговорить? – возмущается отец, и я вижу, как он взвинчен, но в то же время он смотрит на мою руку, которую я кладу ему на грудь, и в его глазах появляется понимание и доверие.

– Пап… дай нам пару минут…

Отец сквозь зубы соглашается, чтобы я поговорила с Антоном, и тот зовет меня внутрь больницы, и теперь я наблюдаю, как он ходит в конце коридора, словно зверь в клетке. А в другом конце коридора меня поджидает отец.

– Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашел? – накидываюсь я на мужа, не давая ему ответить даже на первый вопрос.

– Что, даже не предложишь положить что-то холодное мне на лицо? – усмехается он, а я краснею. Но не от стыда, а оттого, что это он пытается меня пристыдить.

– А ты считаешь, что не заслужил синяк? – чуть ли не выплевываю, а сама сжимаю ладони в кулаки.

Один глаз Антона закрыт, там явно проступит в скором времени синяк, а я сдерживаю желание кинуться в один из кабинетов и попросить медицинской помощи. В конце концов, удар отца пришелся по касательной, так что, если Антон и начнет говорить, что ему невыносимо больно, я точно пойму, что он симулирует.

– По крайней мере, я считаю, что заслужил твоего сочувствия и внимания. Ты всё-таки моя жена, а не посторонняя женщина, Катя.

Жена! На этом месте меня взрывает. Я подхожу ближе и смотрю его прямо в глаза.

– А ты думал об этом, когда изменял мне со своей подружкой?

Он медленно на секунду прикрывает глаза и выпускает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Ты снова начинаешь? Я же сказал тебе, что между нами ничего нет.

В этот момент я почему-то подмечаю его фразу: он не сказал, что между ними никогда ничего не было, а говорит только о настоящем. Это не может не настораживать. В любом случае его словам веры нет – я видела слишком много, чтобы ориентироваться на его оправдания.

Какое-то время мы оба молчим, но Антон изучает меня с прищуром.

– Я надеюсь, мы с тобой оба взрослые люди, Катя? – спрашивает он почему-то вкрадчиво, а я, скрестив руки на груди в защитном жесте, вдруг желаю оказаться где угодно, только не здесь. Не люблю разговоры с ним с глазу на глаз, всегда чувствую себя не в своей тарелке.

– К чему ты клонишь, Антон?

– К тому, что взрослые люди не принимают таких серьезных решений, как развод, сгоряча. А для начала обсуждают всё наедине и не бросают трубки на половине разговора, поддавшись эмоциям.

Это камень в мой огород, сомневаться не приходится. Но я не позволю загнать себя в угол и снова сделать ведомой в этой разговоре. С сегодняшнего дня правила меняются.

– Ты до сих пор так и не ответил на мой вопрос, как ты меня нашел, Антон. Только не говори, что ты за мной следишь? – выпаливаю я, а затем достаю телефон, решив, что у меня установлено какое-то стороннее приложение.

Пальцы дрожат, меня саму трясет от переизбытка эмоций, но Антон довольно быстро хватает меня за кисть и слегка встряхивает, чтобы я успокоилась.

– Ты сама не своя, Катя, не придумывай сейчас ничего лишнего, хорошо? Я не сталкер, если ты подумала об этом. Я же врач, у меня очень много друзей и знакомых по всем больницам. Я как узнал, что случилось с твоей матерью, сразу приехал.

– Тебе позвонил лечащий врач моей мамы? – сжимаю зубы, а после, выдохнув, возмущаюсь: – Он не имел на это права.

– Нет, не он. Не вникай. Я искал тебя и нашел. Точка. А врач… Он правильно поступил бы, если бы позвонил. Каждая минута сейчас на счету, а ты слишком взвинчена, чтобы принять рациональное решение.

В его словах есть резон, но я опускаю голову и молчу.

– Или ты не собиралась звонить мне вообще? – тихо спрашивает он, когда в коридоре воцаряется слишком долгая пауза.

Я снова молчу, ведь мне нечего сказать. Внутри всё полыхает огнем, я отравлена ревностью и в то же время беспокойством за маму; чувствую нервозность отца, который всё ходит кругами в конце коридора, а на меня наседает при этом муж.

– Не глупи, Катя, дай мне помочь тебе. Это не тот случай, когда ты можешь спокойно отказаться от моих связей. Я понимаю, что ты злишься на меня, хотя по-прежнему считаю, что на пустом месте, но на кону жизнь и здоровье твоей мамы. Неужели ты хочешь рискнуть всем только из-за ревности?

Не знала бы я, как дела обстоят на самом деле, и если бы его подружка не остановила меня и не рассказала, что беременна от моего мужа, я бы, может, и поверила в его невиновность, особенно видя, как уверенно и спокойно он говорит сейчас со мной.

– У меня тоже есть знакомства, я тоже врач, – упрямо произношу, а сама внутри кричу, что я полная дура.

– Твою маму сегодня же перевозят в столичную клинику. Я уже договорился, – как-то сухо произносит муж, а я вскидываю голову. Улавливаю в его словах какое-то разочарование и ошатываюсь, потому что это неожиданно меня задевает.

– Как это перевозят? Мы с отцом не давали согласия! И ты же только приехал, – растерянно отвечаю я, а муж качает головой.