После измены. Спаси нашу дочь, предатель!

Глава 14

Я в ступоре. Я реально в каком-то немом ступоре.

От визга Лизы звенит в ушах.

Ошарашенно смотрю на мужа, который вцепился в трубку до побелевших костяшек, и рявкает на Лизу:

– Не смей говорить со мной таким тоном! Я занят! Вернусь – и поговорим.

Вернется. Он сказал, вернется. Вернется к ней, своей беременной любовнице.

Той, которая звонит ему с такими претензиями, будто имеет на него полное право.

Она явно считает его своим, а себя – его женой!

Значит, Антон просто дурит мне голову!

Снова и снова дурит, считая такой идиоткой, которой он сможет что-то впарить во время этого “спокойного” разговора.

Нет! Никакого разговора не будет!

Антон нажимает кнопку отбоя и неожиданно резко выкручивает руль. Машина сворачивает к обочине. Он останавливает машину и со злостью швыряет телефон в бардачок. В машине повисает напряжение, такое густое, что им можно задохнуться.

– Катя… – поворачивается ко мне, глаза дикие, но наполнены мольбой.

Он медленно, слишком медленно, сглатывает. Я вижу, как он облизывает губы, подбирая слова.

Но я не хочу слушать.

Претензии Лизы были слишком очевидны, плюс ее беременность, плюс ее слова в больнице, их поведение.

О чем тут вообще можно говорить?

Он попался! Уже не получится отвертеться!

Я вжимаюсь в дверцу, отпрянув от него как от чумного.

Мне он кажется сейчас грязным, мерзким, запачканным изменой.

В животе всё скручивается в болезненный узел. Тошнота подкатывает к горлу едкой кислотой. Мне так хочется вывалиться из машины наружу и просто убежать. От него.

Но я сижу на месте, обещая себе выдержать это испытание.

– Не надо, Антон, я всё поняла.

– Катя, это не то, о чем ты подумала... Она просто...

Не то, что ты подумала! Я даже усмехаюсь! Никогда не думала, что Антон опустится до такого банального оправдания и тем самым унизит нас обоих.

– Хватит считать меня дурой, Антон. Хватит выкручиваться. Будь мужчиной! Я хочу знать правду, – выговариваю ему жестко.

Он сцепляет челюсти, а я смотрю на его руки, всё еще сжимающие руль с нереальным напряжением.

Эти руки, которые касались ее... А потом меня…

Нет. Я не могу. Не могу это вынести.

Эта мысль слишком невыносима.

Я резко отворачиваюсь к окну, вдавливаясь в сиденье, стараясь стать меньше, незаметнее, раствориться. Слезы не приходят. Вместо них меня накрывает сухая, беззвучная истерика, бьющая изнутри сотнями мелких игл. По спине бегут мурашки, и я чувствую, как влажная одежда прилипает к коже. Меня трясет.

– Какую правду, Катя? – Антон поворачивается ко мне, он вроде хочет взять меня за руку, успокоить, обнять, но я не позволяю. – Правду о том, что я люблю тебя? Что ты моя жена и должна мне верить?

– Должна тебе верить? А что я должна делать со своими глазами и ушами?! А, Антон? Какие еще мне нужны доказательства, чтобы убедиться в твоей измене? Твоя Лиза сказала мне это прямым текстом! Что вы будете вместе и она беременна! А ты ведешь себя так, словно она в приоритете, закрываешься с ней в кабинете, обещаешь ей что-то, что она не стесняется у тебя требовать! Что я еще должна увидеть и услышать, чтобы принять эту правду?!

Антон белеет, его глаза становятся стеклянными.

– Я убью эту дрянь! – рычит он и ударяет по рулю, я дергаюсь и начинаю дышать мелкими рывками.

Его агрессия пугает меня. Хоть она и не направлена на меня. Но я помню, как он швырял документы, как он выговаривал мне, как он не хотел разговаривать со мной нормально. И сейчас у нас тоже не получается адекватный разговор.

Да как это вообще возможно, когда он не признается в правде?

Он врет мне прямо в глаза! Но больше я этого терпеть не буду!

– Скажи мне правду, Антон, – требую я свистящим шепотом. – Перестань меня мучить.

– Родная… я… я сказал тебе правду. Я люблю тебя, ты моя жена. А Лиза… Ты просто неправильно ее поняла. Она всё выдумывает, – он продолжает, и в его тоне прорывается знакомое раздражение. Раздражение на меня. За то, что я опять создаю проблему. За то, что не хочу играть в его игру. – Я просто вел себя с ней как коллега, мы давно дружим, а она это восприняла как…

– Хочешь сказать, что поползновения только с ее стороны? Что она тобой одержима, а ты не можешь ее осадить? – иронизирую я, выслушав очередные никому не нужные оправдания. – Ее не можешь, позволяешь ей так нагло с собой себя вести, а жене даешь от ворот поворот?

– Я ничего такого не делал! Я попросил тебя дать мне сосредоточиться на работе, а ты… ты выносила мне мозг!

– Конечно, Антон, тебе было бы удобно, если бы ты ходил налево, и никто при этом не выносил мозг. Жена дома, а любовница – на работе. Ты удобно устроился! – швыряю ему яростно, не в силах сдержаться.

Антон хмурится и сжимает кулаки в попытке успокоиться.

Неужели на этот раз пытается быть со мной не таким грубым?

Но зачем? Зачем это всё? Я могу отпустить его… пусть катится к своей Лизе!

– Катя… Ты городишь ерунду! Полную ересь! – выплевывает он. – Ты зациклилась на Лизе и не хочешь слушать никаких разумных доводов! Если, как ты говоришь, она беременна от меня, почему я здесь, с тобой? Я бросил всё, чтобы помочь твоей матери, тогда как ты просто сбежала и продолжаешь закрываться от меня! Не даешь понять тебя! Снова ведешь себя как истеричная дура! Тогда как сама обещала мне спокойный разговор!

Он будто отвешивает мне хлесткую пощечину. Его слова не просто бьют больно, они унижают.

Истеричная дура. Да. Наверное, я и есть дура.

Дура, которая выдала ему слишком большой кредит доверия.

И это добивает меня окончательно.

– Спокойный разговор? – Я издаю что-то среднее между смехом и удушьем. Глаза заливаются водой, но я яростно моргаю, не давая слезам пролиться. Он не увидит. Он не заслужил. – После этого? Ты думаешь, я сейчас буду сидеть и спокойно слушать, как ты врешь мне в лицо, зная, что твоя подружка ждет от тебя ребенка? Ты думаешь, я должна быть благодарной? Что, Антон? Это плата? Ты помогаешь моей умирающей матери, а я должна закрыть глаза на то, что ты обрюхатил свою подружку? Это такая сделка?