После измены. Верни нас, папа!

Глава 1

– Тебе не кажется странным, что твой Артур в обед всегда отключает телефон?

Алина, моя родная старшая сестра, вздергивает бровь и смотрит на меня с какой-то иронией. Мне же становится неприятно от ее очередного намека, и я поджимаю губы. Усиленно отмахиваюсь от неприятного предчувствия, как это часто бывает после ее прихода.

Она умеет испортить мне настроение на ровном месте, и я кладу телефон экраном вниз на стол. Уже час не могу дозвониться до мужа, чтобы встретил меня у больницы.

– Вета? – зовет меня сестра, и я качаю головой.

– У Артура сегодня операция на спинный мозг, так что он, скорее всего, в операционной. И не нагнетай, всего пару раз при тебе в обед до него дозвониться не смогла, а ты сразу о плохом думаешь.

Я отвожу взгляд, не хочу видеть, как жалостливо сейчас будет смотреть на меня Алина. И я знаю, в чем дело.

Она никогда не одобряла мой брак с Артуром. И не потому, что он ей не нравился или казался неподходящим. Причина была всего одна. Веская, по ее мнению.

Он врач. Хирург высшей категории.

Таким был и наш отец. И мы обе не понаслышке знаем, каково это – когда папа днями и ночами пропадает на работе, а мама плачет украдкой, что на первом месте у него не семья, а хирургия.

Оказалось, что не только.

Когда нам с Алиной было по десять, к матери пришла одна из молоденьких медсестричек из отделения отца. Протянула УЗИ и выпятила свой уже немаленький живот. Об аборте речи не шло, уже шел восьмой месяц.

Отец от ребенка сразу отказался, а она не знала куда деваться. Боялась с дитем возвращаться в деревню, ведь родители были строгие, и она не придумала ничего лучше, чем прийти к нашей матери.

Отец открещивался, клялся в ногах у мамы, что никогда ей не изменял, но когда ребенок родился, тест ДНК расставил всё по своим местам.

Мать отца простила, родившегося мальчика приняла, и вот тогда начался ад. Отец перестал скрывать свои многочисленные измены, а мать закрывала на это глаза, но в те ночи, когда его не было дома, мы с сестрой слышали ее горький плач. Он разрывал нам сердце, и если я мать жалела, то Алина с годами всё сильнее черствела.

Иногда мне даже кажется, что она до сих пор ее ненавидит. За слабость. За любовь к отцу. За испорченное детство. За то, что внебрачного сына отца любит сильнее, чем нас. Он ведь мальчик, которого она родить так и не сумела.

– Когда его нет по ночам, ты плачешь? – вдруг тихо задает мне вопрос Алина, и я выныриваю из детских воспоминаний.

– Что? – выдыхаю я, а у самой сердце начинает так сильно и быстро стучать о грудную клетку, что вызывает болезненный спазм. На глаза наворачиваются слезы, и я быстро моргаю, чтобы смахнуть их с ресниц.

Поздно. Сестра замечает и понятливо усмехается.

– У меня гормоны, Алин, – недовольно бурчу я. – Я беременна и на восьмом месяце, я по поводу и без сейчас плачу.

– Себе хотя бы не ври, – вздыхает она и кидает на меня злой взгляд.

Бесится. Хмурая вся сидит и насупилась.

Я знаю, что дело не во мне, но ее постоянные страхи прошлого уже изрядно потрепали мне нервы. Она ведь поэтому даже отношений никаких не заводит. Стоит только мужику задержаться на работе хоть по уважительной причине, она сразу бортует его. Без обсуждений и шансов.

– Хватит, я не хочу больше обсуждать своего мужа. Артур не такой, как наш отец, он верен мне и уделяет нам с дочкой всё свое свободное время, – чеканю я, закрывая эту тему, а затем быстро ее перевожу, пока сестра не села на коня и не стала спорить. – Ты посидишь с Софией часик-другой? Мне на скрининг пора, я немного нервничаю и не хочу брать ее с собой.

– Ну для этого ты ведь меня и позвала, – немного иронично отвечает она, а я на нее не сержусь.

Такой вот у моей сестры характер дурной. Противный, как считает мой муж, но она и меня, и дочку мою любит, несмотря на вот такие выкрутасы.

– А что не так со скринингом-то? Почему переживаешь? – спрашивает перед моим уходом Алина, и я немного мнусь. Но все-таки отвечаю, так как держать в себе опасения относительно родов и ребенка тяжело.

– Неделю назад моя акушерка на скрининге обнаружила возможные , вот должны прийти результаты повторных анализов.

– Всё будет хорошо, он у нас боец, – подбадривает меня Алина и кидает теплый взгляд на мой тугой животик.

Несмотря на том, что у меня уже восьмой месяц, он миниатюрный, и не скажешь даже, что через месяц мне рожать. Поглаживаю пупок, когда сыночек пинается изнутри, и с надеждой еду в больницу.

Телефон мужа включается, мне приходит дозвон, но он так и не берет трубку и не читает мои сообщения, что я еду на скрининг.

Мне тревожно, и я надеюсь, что он пойдет со мной, поддержит в такой сложный момент, когда диагноз подвешен в воздухе и неясен.

– Виолетта Никитична Юсупова? – спрашивают у меня удивленно в регистратуре, когда я протягиваю паспорт. – На сегодня у вас записи нет. Скрининг у вас завтра.

– Завтра? – растерянно повторяю я, получая документы обратно. Меня отодвигают, к окошку подходит другой пациент, а я иду в сторону кабинета своей акушерки. Он находится аккурат между регистратурой и выходом, так что я ненадолго присаживаюсь рядом с какой-то женщиной. Она нервничает и поглядывает на часы.

– Почему так долго никто не выходит? Вы проверяли? Может, там заперто? – спрашивает она у пары напротив, кивая при этом на кабинет моей акушерки.

– Не заперто, – ухмыляется мужик, сопровождающий жену. – Но туда лучше не входить. Занято.

Он как-то странно дергает бровями, словно на что-то намекает, а вот мне становится противно. Благо, что мне туда уже не надо. Скрининг у меня, как оказалось, завтра, а не сегодня, так что я решаю еще раз позвонить мужу, и если он свободен, вместе пообедать.

В последнее время он постоянно задерживается на работе, и я по нему скучаю. Как и наша София.

На этот раз гудки идут длинные, я уже хочу сбросить вызов, так как ответа не следует, но замираю. Слышу знакомую мелодию, звучащую из кабинета, в которую выстроилась очередь.