После измены. Верни нас, папа!

Глава 4

Умываю лицо холодной водой, практически вбивая ее в адски горящие щеки. Меня трясет, буквально лихорадит, и когда я поднимаю голову и смотрю на свое отражение, вижу там бледную моль с потрескавшимися губами и затравленным взглядом.

– Тише, малыш, тише, – шепчу я ребенку, поглаживая живот.

Он беспокойно пинается, словно чувствует, в каком растрепанном и потерянном состоянии я нахожусь.

Очередной удар пяточкой приходится на нижнее слабое ребро, и я едва сдерживаю протяжный болезненный стон. Задеваю телефон на столешнице, и он шумно падает на кафель, заставляя меня вздрогнуть от испуга.

– Что там, родная? Я захожу! – сразу же звучит встревоженный голос Артура за дверью.

Он караулит меня снаружи, никого не пуская в уборную на этаже. Периодически слышу возмущенные голоса пациентов, которые не могут попасть в туалет, но Артур всех грубо посылает. Игнорирует чужие угрозы и обещания жалобы главврачу. Едва пинка не дает особо ретивым, которые демонстрируют ему свой гонор.

Тем контрастнее звучит его голос, когда он говорит со мной. Ласково и как будто с душевнобольной, к которой требуется особый подход.

– Не смей! – дрожащим голосом выпаливаю я, когда он тянет ручку двери вниз.

Внутри есть щеколда, но он отказывался оставлять меня, пока я не пообещала, что закрываться не буду.

У меня сразу возникло чувство противоречия, но разум возобладал. Я побоялась, что потеряю сознание, и из-за попыток взлома будет упущено драгоценное время, если случится что-то непоправимое.

Так что, как бы мне не претила близость Артура и то, что он может в любой момент нарушить мое уединение, я не стала артачиться.

– Ви, – слышу я надсадный шепот мужа и стук, словно он жестко впечатался лбом о деревянную дверь.

Я так ярко представляю себе эту картину, что у меня в груди всё ноет, но я отмахиваюсь от этих нелепых чувств жалости, которые в нашей ситуации совсем неуместны.

– Заткнись! – рычу я, а сама смотрю на свое отражение.

Вцепившись пальцами в столешницу, я пытаюсь выровнять дыхание, но опускаю голову и морщусь, когда получаю очередной пинок в ребро. Там теперь всё пульсирует и ноет, но я до крови прикусываю губу, чтобы не издать ни звука.

Уверена, что тогда Артур точно не сдержит обещания и ворвется, нарушив мое благословенное уединение.

Эта передышка позволяет мне хоть немного выдохнуть и прийти в себя. Перестать держать маску выдержки, которой у меня на самом деле нет.

Мышцы скручивает обжигающим жгутом, мысли хаотично скачут туда-сюда, а я никак не могу избавиться от тягостных воспоминаний, которые отпечатаны у меня в памяти так ярко, что меня натурально тошнит.

– Боже, – шепчу я в перерывах между рвотными позывами.

Прикрываю рот ладонью, но не выдерживаю и едва не сношу дверцу в одну из кабинок.

Содержимое желудка выходит наружу, и я параллельно реву, ощущая, как жжет желудок и пищевод.

Затылок покрывается мурашками до того, как мне на голову ложится крупная ладонь.

– Осторожнее, Ви, – говорит обеспокоенно Артур и пропускает мои волосы между пальцев, собирая их сзади в хвост.

– Уй… ди, – прерывисто выплевывю я, но получается у меня слабо.

Я истощена и ослаблена, готова уже опуститься на колени, так как ноги дрожат и уже не выдерживают моего веса, но Артур сокращает между нами дистанцию и обхватывает меня так, что едва ли не держит на весу мое тело.

В местах нашего соприкосновения кожа буквально горит, но у меня нет сил отшатнуться. В тесном пространстве туалетной кабинке негде развернуться, и я вынуждена терпеть его присутствие, как и остро-сладкие прикосновения некогда любимого человека.

– Всё хорошо, Ви, я тебя держу. Сильно плохо?

Его заботливый голос вызывает у меня очередную волну отвращения, и я дергаю локтем, надеясь попасть ему в пах, но он стоит так, что я попадаю в твердый пресс.

Он даже не дергается, словно мой удар ему что слону дробина, а вот я морщусь, ощутив, что попала себе прямо в нерв.

– Убирайся, – выдыхаю я, когда тошнота, наконец, проходит, выпрямляюсь и отталкиваю Артура.

Отхожу обратно к раковине и полощу рот. Хочется почистить зубы, но я молчу.

У мужа в кабинете в одной из тумбочек есть одноразовые зубные щетки на случай, когда он остается на дежурство или оперирует до утра, но я не хочу его ни о чем просить. Хочу, чтобы он просто держался подальше.

Вот только Артур больше не слушает меня. Полностью игнорирует выпад с моей стороны, как и агрессивный тон. Вместо этого закрывает дверь на щеколду, заставив меня насторожиться, но, к счастью, больше не приближается.

– Тебе нужно показаться врачу, Ви, – снова называет он меня так, как зовут все друзья и коллеги, и я кривлюсь.

Непривычно слышать не Виолетта, не Вета, но он чувствует, что и так ходит на грани. Поэтому я не поправляю его. Это гораздо лучше той клички, которой он звал и свою подстилку.

– Сама разберусь, – ворчу я, похлопывая себя по щекам.

Выключаю кран и протираю после лицо сухими салфетками. С тоской гляжу на свое бледное отражение, ведь в голове невольно задаюсь вопросом, от которого стоило бы отмахнуться. Но он терзает меня, и я пытаюсь сравнить себя и свою бывшую акушерку.

– Чем она лучше меня? – выдыхаю я и чертыхаюсь, что вопрос мой звучит жалко. Словно я обиженная девочка, которая не понимает, почему ее любимый выбрал не ее. А другую.

Более стройную.

Более образованную.

Более дерзкую.

Коллегу, с которой всегда есть о чем поговорить. В отличие от жены, с которой все разговоры сведены до уровня быта. Что купить на ужин, как одеть дочь к зиме. Что купить к рождению второго ребенка.

Вот только я давно не подросток, чтобы не осознавать очевидные вещи, а глаза всё также обжигают злые ревнивые слезы.

– Ничем, – качает головой Артур. – Не нужно, Ви. Не сравнивай себя и ее. Не трави себе душу. Это никак не связано.

– А что тогда связано?
_____
Следующая новинка нашего литмоба про служебные романы врачей:
После измены. Верни мне сына!
https://litnet.com/shrt/W46A

– Второй женой я не буду, Клим, – слышу я голос ассистентки своего мужа, когда захожу ее проведать в предродовой палате. – Когда ты подашь на развод?
Ева, как и я, на девятом месяце беременности. Не замужем, без парня, и я не раз задавалась вопросом, кто отец ее ребенка. А теперь замираю на пороге палаты и с отчаянием подмечаю, что больше гадать мне не придется.
– Прекрати на меня наседать. Ангелине со дня на день тоже рожать, – с раздражением отвечает ей Клим. – Как родишь, мы сначала сделаем тест ДНК, а потом у меня будет с твоим дядей отдельный разговор.
Ева – племянница главврача, и я сглатываю, чувствуя, как на меня накатывает волнами истерика.
Они оба меня не замечают, а я застываю, не в силах двинуться с места. Обхватываю руками свой внушительный живот и с болью наблюдаю, как мой муж, мой любимый Клим, приподнимает кофту Евы и целует ее в живот.
Меня как молнией прошивает, ведь мне казалось, что так он общается только с нашим ребенком. Что он особенный для него. Первенец.
– Клим? – выдыхаю я и вижу, как он цепенеет. Резко поворачивает ко мне голову и подскакивает, загораживая мне обзор на Еву. Вот только поздно. Я уже всё видела.
– Геля… – выдыхает он, скалится в каком-то отчаянии. – Ты же должна быть в деревне у родителей…
Я едва не смеюсь нервно, но почти сразу замолкаю, опуская голову вниз. На полу прямо подо мной расплывается алое пятно.
https://litnet.com/shrt/vfPy