После измены. Верни нас, папа!

Глава 7

Я с детства мечтала о принце на белом коне. А ведь мечты сбываются. Я его получила. Только принц оказался старше меня и работником медицинской сферы, а вместо коня у него белый мерин. Вот только я, как оказалось, не его принцесса. Во всяком случае, не единственная.

Наши взгляды с Артуром скрещиваются, и я молчу. Внутри кипит адское пламя, и я готова смять мужа всмятку и растоптать его чувства так же безжалостно, как он мои.

– Дверь мне открой, – холодно произношу я первая, кивая на ключ в его руках, который он всё это время не выпускает. – Контакты этой Любы жду в сообщениях.

– У нас всё хорошо, Ви? – задает он вдруг самый нелепый вопрос из всех возможных.

Я едва не хохочу, когда слышу в его голосе надежду. В глазах его пылает неуверенность ожидание, и он даже не моргает, всё ждет любой моей реакции.

Усмехаюсь, не сдержавшись, и мотаю головой. Чувствую, как поднимается очередная волна ярости и возмущения.

– Ты серьезно спрашиваешь у меня, всё ли у нас хорошо, Артур? – выплевываю я, сжимая ладони в кулаки. – Ты издеваешься или правда не понимаешь, что у нас далеко не всё хорошо и этого уже не исправить!

Рявкаю так, что сама от своего крика вздрагиваю. В живот изнутри пинается сыночек, и я охаю, едва не сгибаясь пополам.

– Ви, тебе надо прилечь, – кидается ко мне Артур, обеспокоенно обхватывает меня и пытается унести на диван.

Меня же при виде этого черного мракобесия, которое раньше казалось мне эталоном офисного стиля, едва не выворачивает наизнанку.

– Пусти меня! Пусти! – кричу я, бью кулаком по его плечу. Не жалею сил, не думаю, больно ему или нет. Хочу хоть немного выплеснуть на него свою обиду и боль. Причинить хотя бы боль физическую, чтобы унять собственную душевную, которая своим ядом отравляет каждую клеточку моего тела.

– Хватит, Ви! Если о себе не думаешь, хотя бы о нашем сыне подумай! Если ты продолжишь в том же духе, то у тебя может быть выкидыш или преждевременные роды. А на таком сроке риск для жизни плода настолько велик, что я не позволю тебе своей эмоциональностью подвергнуть опасности две жизни.

Артур каждое слово цедит жестко и в приказном тоне. В нем словно умирает в этот момент любящий муж и уступает место хладнокровному заведующему, который умеет справляться даже с особо буйными пациентами.

Не знаю, чем бы мог закончиться наш разговор на повышенных тонах, но в этот момент его телефон вибрирует, и он на автомате достает его из кармана халата, прикладывая к уху.

– Юсупов на связи! – едва ли не рявкает, раздраконенный всей этой ситуацией.

Я отворачиваюсь и всхлипываю, стараясь заглушить плач кулаком, который прикусываю губами. Как же я устала. Неужели муж не видит, что своим упрямством и настойчивостью, попытками поговорить доводит меня практически до истерики?

Неужели не понимает, что мне становится хуже и хуже, и единственное, что способно мне сейчас помочь – это быть от него на таком расстоянии, чтобы вдохнуть полной грудью и вытравить из легких его запах, смешанный с духами его подстилки.

Он, казалось, весь ею пропитался и даже этого не замечает.

– Что значит, два раза была остановка сердца?! – рычит на собеседника муж, и я вздрагиваю от страха. Вдоль позвоночника проходит дрожь, и я вся скукоживаюсь. – Где Жаров, черт возьми?! Сейчас буду!

Когда я оборачиваюсь, вижу, что Артур напряжен, в глазах беспокойство и злость, но когда он заканчивает разговор, не спешит открывать дверь, чтобы покинуть кабинет.

– Мне нужно работать, Ви, – вздыхает он устало и трет переносицу. – Я могу надеяться, что ты не станешь подвергать себя опасности и сделаешь так, как я прошу?

Внутри всё противится его просьбе-приказу, я даже различить интонацию не могу.

– Не можешь, – цежу. – Ты ни на что рассчитывать не можешь.

Я подхожу к двери и дергаю демонстративно за ручку.

– Выпусти меня. Тебя самого вызывают на операцию, так что прекрати весь этот фарс и открой мне, наконец, дверь!

Я едва ли не рычу, чувствуя, как горлу подкатывает тошнота. Просто от его вида виноватого выворачивает, и я ничего не могу поделать со своими ощущениями.

– Я позвоню Алине и попрошу ее меня встретить! – кричу я, когда на него никакие больше аргументы не действуют.

Они с моей сестрой не особо ладят, но меня он ей доверить может. Она ответственная, и в этом даже он не сомневается.

Мне чуть ли не с боем удается все-таки покинуть его кабинет, и я на всех парах несусь к выходу, на желанный свежий воздух. А когда немного успокаиваюсь, присев на лавочку перед входом в больнице, убитая звоню сестре.

– Можешь купить по дороге… – начинает она говорить, но я ее перебиваю.

– Ты не могла бы одеть Софу и собрать наши с ней вещи? Я буду ждать вас у больницы.

Я могла бы поехать и сама, но в одном Артур прав. Я боюсь, что мне может в любой момент стать плохо, поэтому хочу дождаться сестру здесь, где меня, если что, смогут подхватить врачи.

– Что случилось? – беспокоится сразу же сестра, быстро улавливает смену моего настроение. – У тебя голос дрожит.

– Я… Я развожусь, Алин.

Всхлипываю, не сдержавшись, и уже не слушаю, что говорит сестра. Сбрасываю звонок, надеясь, что она поступит ровно так, как я ее попросила. Я не в силах сегодня вернуться домой, где каждый уголок будет напоминать мне о муже, поэтому хочу податься к Алине. Она не откажет. Примет нас.

Выдохнув, пишу по номеру, который мне дал Артур. Любовь Архимедовна Грачёва. На удивление, прием она назначает мне через полчаса, клиника совсем неподалеку, и я уже хочу встать с лавочки, как вдруг мне на плечо ложится чужая ладонь.

Знакомый запах касается носовых рецепторов, и я морщусь. Не могу вспомнить, откуда знаю этот аромат, но он определенно ассоциируется у меня с чем-то плохим.

А когда я оборачиваюсь, даже не удивляюсь. Надо мной с хмурым лицом нависает моя бывшая акушер-гинеколог.

Светлана Михайловна Воронова.