После Измены. Я стала королевой драконов

Глава 1. Годовщина

В день седьмой годовщины брака Лиара впервые позволила себе надеяться.

Немного. Осторожно. Так, как позволяют себе трогать лезвие ножа — кончиком пальца, понимая, что боль неизбежна, но всё равно желая проверить: вдруг на этот раз не порежет.

С утра дворец утопал в белых цветах.

Их принесли из оранжерей северного крыла, где даже зимой розы пахли так сладко, будто не знали ни холода, ни смерти. Служанки вплетали их в гирлянды, лакеи развешивали серебряные ленты, повара спорили из-за соусов, а придворные дамы уже шептались в коридорах о том, какое платье наденет княгиня.

Лиара выбрала тёмно-синее.

Не траурное, но достаточно глубокое, чтобы подчёркивать её бледность. На вороте — тонкая вышивка золотой нитью, почти незаметная, если не знать, куда смотреть. Драконьи чешуйки.

Такой узор ей нельзя было носить.

Во дворце драконы были не украшением, а напоминанием о войне. О мятеже. О крови. О старом проклятии, из-за которого в королевской часовне до сих пор не зажигали чёрные свечи.

Но Лиара всё равно приказала вышить их.

Маленький бунт женщины, которая семь лет улыбалась, когда хотелось кричать.

— Его высочество уже вернулся? — спросила она, стоя перед зеркалом.

Служанка Мира замерла с гребнем в руках.

На одно мгновение. Совсем короткое.

Но Лиара заметила.

За семь лет брака с Эдмаром она научилась замечать паузы. Недомолвки. Взгляды, которые слуги прятали слишком поздно. Нежность, которую муж никогда ей не дарил. Холодность, которую называли достоинством.

— Князь был в военном совете, госпожа, — тихо сказала Мира. — Его ждут к началу ужина.

К началу ужина.

Не к ней.

Лиара улыбнулась отражению.

Получилось почти безупречно.

— Конечно.

Мира опустила глаза.

— Госпожа…

— Не надо.

Слово вышло мягким, но в нём было столько усталости, что служанка послушно умолкла.

Лиара знала, что говорят за её спиной.

Бедная княгиня. Семь лет брака — и ни одного ребёнка. Семь лет рядом с наследником престола — и ни одного настоящего взгляда. Ни одного танца вне обязательных церемоний. Ни одного подарка, кроме тех, что выбирал управляющий дворцовыми расходами.

Эдмар был безупречным мужем только на расстоянии.

Он подавал ей руку на приёмах. Называл “моя княгиня” перед послами. Садился рядом в храме. Раз в месяц ужинал с ней наедине, если это можно было назвать ужином: два человека, стол между ними и тишина, в которой умирали любые попытки разговора.

Лиара долго убеждала себя, что такова судьба политических браков.

Потом — что ему трудно.

Потом — что она недостаточно старается.

А сегодня, глядя на своё отражение, она вдруг поняла: надежда — самая унизительная форма голода.

Особенно когда просишь крошки у того, кто никогда не собирался тебя кормить.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге появился паж в сером камзоле. Он поклонился так низко, что Лиара не сразу увидела его лицо.

— Его высочество просил передать, что задержится.

Лиара не шелохнулась.

Мира за её спиной тихо втянула воздух.

— Насколько? — спросила Лиара.

— Он… — паж сглотнул. — Он просил начинать ужин без него.

В комнате стало странно тихо.

Даже огонь в камине будто перестал потрескивать.

Начинать без него.

В их годовщину.

В день, когда весь дворец был украшен белыми цветами, будто кто-то очень хотел сделать вид, что здесь есть любовь.

Лиара кивнула.

— Благодарю. Можешь идти.

Паж почти сбежал.

Мира положила гребень на столик.

— Я могу приказать подать вам ужин в малой гостиной.

— Нет.

— Госпожа…

— Где он?

Мира побледнела.

— Я не знаю.

Лиара повернулась к ней. Медленно.

— Ты хорошая служанка, Мира. Слишком хорошая, чтобы лгать убедительно.

У девушки задрожали губы.

— Не заставляйте меня говорить.

Вот тогда в груди Лиары что-то оборвалось.

Не разбилось. Нет.

Разбитое можно собрать, оплакать, спрятать осколки.

А это просто исчезло. Как нить, которую семь лет держали натянутой, а потом перерезали одним точным движением.

— Где он? — повторила Лиара.

Мира молчала.

И этого оказалось достаточно.

Лиара сама пошла к двери.

— Госпожа, прошу вас…

— Останься здесь.

— Но если вы увидите…

Лиара остановилась на пороге.

— Я уже вижу.

Коридоры северного крыла были полны света. Слишком много свечей, слишком много цветов, слишком много золота. Дворец праздновал брак, которого не существовало.

Лиара шла медленно.

Она не бежала. Не хваталась за стены. Не позволяла себе выглядеть женщиной, которую сейчас можно пожалеть.

Потому что жалость во дворце была хуже насмешки.

Насмешка хотя бы честна.

У поворота двое лакеев резко замолчали. Одна из придворных дам сделала вид, что поправляет серьгу. Старый камердинер поклонился ей ниже обычного.

Все знали.

Конечно, все знали.

У измены во дворце всегда сотни свидетелей. Слепой бывает только жена.

Лиара свернула к восточной галерее.

Туда не ходили после заката. Формально — из-за сквозняков. На самом деле — потому что восточная галерея вела к покоям, которыми пользовались для тайных встреч. Когда-то, ещё в первые месяцы брака, Лиара ждала там Эдмара, получив записку без подписи.

Он не пришёл.

Потом она узнала, что записка была шуткой его кузин.

Тогда она плакала всю ночь.

Сейчас ей почему-то хотелось смеяться.

Дверь в дальние покои была приоткрыта.

Изнутри доносился женский голос.

Низкий, бархатный, незнакомый.

— Она всё ещё надеется?

Ответ Эдмара Лиара узнала сразу.

— Лиара умеет надеяться молча. Это её лучшее качество.

Она остановилась.

Рука сама легла на деревянную створку.