После измены. Я тебя не отпускал

Глава 7

Шилов продолжает молчать. Только его тяжелое дыхание в трубке напоминает о том, что это он по ту сторону проводов.

– Я был на работе, Арин, где же еще? – как-то устало выдыхает он.

Я даже будто наяву представляю, как он проводит ладонью по изможденному лицу, на секунду возникает сочувствие, настолько въевшееся в мои заводские настройки, что даже в такой ситуации я его жалею. Вовремя опомнившись, встряхиваю головой и скалюсь, хоть и знаю, что он не увидит.

– Но по работе ли ты там был, Шилов? – усмехаюсь я ядовито, а сама ощущаю, как грудную клетку буквально рвет на части. Ребра ноют, и я тру кулаком по солнечному сплетению, но боль, зараза такая, не утихает.

– Сы… Мирон… руку сломал, так что мне пришлось задержаться.

– Ты хотел сказать, твой сын? – хмыкаю, уловив эту говорящую паузу. – Называй вещи своими именами, Гордей. Не тебе передо мной бисер метать.

– Арин, прошу тебя… Ты ведь не такая, ты у меня понимающая, должна…

– Я ничего тебе не должна, Шилов.

– Где ты? – переводит он тему и бросает резко, по голосу слышу, что злится. – Второй час ночи, я переживаю. Скинь адрес, я за тобой сам заеду.

– Поздно спохватился.

– Я только пришел домой, Арин, если бы ты предупредила…

Не даю ему договорить.

– С чего бы? Ты же меня не предупредил о своей сверхурочной работе, – вставляя словесные кавычки выплевываю я, едва не обмирая от собственного яда.

– Могла бы и сама написать, поинтересоваться, где муж, – цедит он, явно разозленный моим выпадом.

– Пошел ты к черту, Шилов!

Я бросаю трубку, не собираясь продолжать разговор. Достаточно он помотал мне нервы. Не стану позволять ему себя унижать, достаточно и того, что он мне изменил.

Зажмуриваюсь, когда к глазам подкатывают слезы, не хочу реветь. Закрываю уши руками, когда телефон продолжает трезвонить. Не знаю, как долго это длится, но догадываюсь отключить телефон только когда соседи из других комнат начинают стучать по батареям и орать на меня благим матом.

Я ложусь в кровать, которая скрипит подо мной так, будто вот-вот развалится, и на удивление засыпаю почти сразу. Так устала и вымоталась после уборки, что даже на раздумья сил не остается.

Кажется, что проходит всего ничего, не больше двух часов, как в себя прихожу, будто от толчка. В коридоре шумно, звучат женские визги, и я с тревогой приподнимаюсь на локтях. Вслушиваюсь в голоса и пытаюсь понять, что происходит.

А когда мне в дверь барабанят со всей силы, я не могу даже пошевелиться от ужаса, пока не слышу голос Гордея по ту стороны.

– Я знаю, что ты там, Арина. И не уйду, пока ты не откроешь, – упрямо громко говорит он, но я сижу на постели и не двигаюсь с места.

Кажется, даже не дышу. Надеюсь, что он уйдет. Глупо было с моей стороны надеяться, что он не поймет, где я, ведь знает о коммуналке. Но я всё же думала, что смогу хотя бы сутки побыть наедине с собой, без его давящего присутствия.

– Слышь, мужик, ты че борзый такой? — бычит кто-то на Гордея, и меня накрывает волной страха, когда я слышу следом звуки потасовки.

Подрываюсь с места и бегу к двери. Я, конечно, зла на мужа, но не хочу, чтобы его здесь покалечили. Особенно за его руки переживаю, он ими людей спасает. Буквально с того света вытаскивает.

– Заходи, – выдыхаю я, открыв дверь нараспашку.

Но Гордея, как оказалось, и спасать не надо было. Один из алкашей лежит на полу у стены и зло смотрит на Шилова. Тот же трясет кулаком и брезгливо морщится, но как только я открыла дверь, всё свое внимание переключил на меня. А спустя минуту мы остаемся наедине в моей комнате. Молчим, пока соседи шумно возмущаются творящимся беспределом.

– Собирайся, Арин, мы едем домой.

Гордей хмуро осматривает мои «хоромы» и кривится, а вот во мне играет упрямство. Даже злость как будто ширится.

– Не командуй. Я никуда не поеду, так что ты зря приехал. Что тебе нужно?

– Чтобы жена прекратила истерику и вернулась домой. Если так ты хотела показать мне, что и сама без меня прекрасно справишься, то плохая затея, Арин. Коммуналка – неподходящее для тебя место. Хочешь злиться на меня, злись, я всё понимаю. Но делай это в экологичной и безопасной обстановке. Дома.

В конце он буквально тоном припечатывает меня к полу и смотрит так сверху вниз, что я ежусь и отступаю от него на пару шагов.

Гордей снова приближается ко мне, но не касается, хотя явно пересиливает себя. Вот только чувствует, если только протянет свои лапы, тут же получит пощечину.

– Ты тоже собираешься там ночевать? – уточняю я, хотя понимаю, что вопрос глупый.

– Да. Это и мой дом тоже.

– Пожалуй, откажусь. Здесь останусь, меня такой ночлег вполне устраивает. Если это всё, то уходи. Не порть мои отношения с новоиспеченными соседями и больше не заявляйся нагло посреди ночи, пугая людей.

– Поигралась и хватит, Арин. Мы оба взрослые люди, неужели есть надобность так характер свой по-детски мне демонстрировать?

– По-детски? Несерьезно, так, что ли? – выплевываю я, ощущая, как обида становится только сильнее. – Окстись, Шилов, не весь мир крутится вокруг тебя. Ничего я тебе не пытаюсь доказать, я просто не хочу тебя видеть и слышать, жить с тобой под одной крышей! Неужели непонятно?!

Я едва ли не кричу, но вздрагиваю, когда слышу удар по батарее, соседи недовольны шумом. Гордей дергает головой и скалится на этот звук, но не реагирует. На меня смотрит неверяще.

– Хорошо. Сколько тебе нужно времени, Ариш? – вздыхает он вдруг и трет переносицу. – Понимаю, ты обижена, но дай мне хотя бы примерный срок, когда ты вернешься домой.

– Ты серьезно? – протягиваю я, не понимая, издевается ли он сейчас. – Какой еще срок? Я подаю на развод, ни о каком примирении и речи не идет.

Мне кажется, я попала в какую-то параллельную реальность, даже голова кружится от потрясения. Неверяще смотрю на мужа и пытаюсь понять, не стеб ли это. Но он предельно серьезен.