После измены. Я вернулся за тобой, жена!

1

– Ты же хотела второго ребенка, Полин, с чего вдруг спираль? – хмурится гинеколог и по совместительству моя школьная подруга Ева.

– Муж против второй беременности, – отвечаю я и мотаю головой. – Говорит, что Алине всего три года, еще бы годика два-три подождать, пока она в школу пойдет. Да и мне на работу выходить с декрета вот-вот.

Не знаю, кого сейчас стараюсь убедить, что спираль – это то, что мне нужно. Себя или подругу.

В груди ворочается неприятное чувство, от которого всё жжет и пылает, и я сглатываю, пряча от подруги потерянный взгляд. Она слишком проницательна и поймет, что мне эта идея не по душе.

– Три-четыре года, как по мне, отличная разница между детьми. Да и твой Егор хорошо зарабатывает, неужели в деньгах дело?

– Нет.

Качаю головой, так как финансы – не та часть быта, которая остро стоит во главе угла. Муж и правда хорошо зарабатывает, просто в последнее время ходит постоянно хмурый, часто задерживается на работе и почти не разговаривает со мной.

Меня накрывает отчаянием, когда я вспоминаю, что еще год назад это он уговаривал меня завести второго ребенка. А что изменилось теперь, остается для меня загадкой.

Каждый день я жду его прихода с работы, накрываю на стол вкусный ужин и пытаюсь заговорить о второй беременности. Но он всё воспринимает неожиданно в штыки. Злится, словно я из раза в раз ковыряю его кровоточащую рану.

– Ты уверена, что у вас всё хорошо, Полин? Ты сама не своя, выглядишь бледной и какой-то измученной.

– Д-да, – заикаясь, говорю я и киваю для подтверждения.

Подруга мне не верит, замечает смену эмоций на моем лице, но не настаивает, с допросом не пристает. Отвлекается на сообщение в почте и улыбается.

– Твои анализы пришли, Полин. Если всё хорошо, сегодня спираль тебе и поставим. Так, что тут у нас…

Она задумчиво клацает по тачпаду и прищуривается по привычке, хотя зрение у нее идеальное.

Я же отвожу взгляд к окну и радуюсь хотя бы тому, что не привела сюда с собой дочку. Благо, что невестка, жена моего брата Оля, согласилась с ней посидеть.

С тех пор, как брат умер полгода назад, она сама не своя, и на плаву ее держит только собственная беременность. Уже почти девятый месяц, ей рожать вот-вот, и я стараюсь поддерживать ее, как могу. И финансами, ведь она теперь вдова и будущая мать-одиночка, и продуктами, и моральной поддержкой.

Муж против, чтобы я с ней контактировала. Недолюбливает ее еще с тех пор, как мой брат женился на ней. Я же всё равно нарушаю его запрет, ведь Оле сейчас непросто, она носит под сердцем ребенка моего брата, моего родного племянника, и ей совершенно некому помочь.

В сердце снова возникает глухая тоска, и я пытаюсь заглушить ее другими мыслями. Часто моргаю, чтобы не расплакаться, ведь ДТП, унесшее его жизнь, было настолько неожиданным, что отголоски боли долетают до меня до сих пор.

– ВИЧ, сифилис, гепатиты B и C отрицательны, – говорит в это время подруга Ева, а я не особо вслушиваюсь.

И без того на все сто процентов уверена, что анализы на ЗППП чистые. Муж был моим первым и единственным мужчиной, так что вероятность заразиться чем-то у меня нулевая.

– Ммм, – вдруг странно протягивает Ева и замирает, неотрывно глядя в экран.

В ее глазах мелькает непонимание, озадаченность. Она даже придвигается на стуле ближе к экрану, чтобы рассмотреть результаты моих анализов ближе.

– Что-то не так? Пониженный ферритин?

Я вздергиваю бровь, предположив, что у меня нехватка витаминов, но это норма, так что, в отличие от подруги, я не сильно переживаю. Пропишет мне что-нибудь, и я пропью курс.

– Полин, – шепчет странно мое имя Ева и медленно оборачивается ко мне, разглядывая каким-то не то озадаченным, не то сочувствующим взглядом.

– Что там? – сразу же напрягаюсь я, чувствуя подвох.

И не зря.

– Полин, ты только не обижайся за мой вопрос, но я спрашиваю тебя сейчас не как подруга, а как твой гинеколог.

Постановка вопроса мне уже не нравится, но я молча киваю и чувствую внутреннюю тревогу, которая лишь нарастает, пока Ева подбирает слова. Мнется, видно, что ей неприятно говорить со мной об этом.

– Скажи, ты уверена, что твой Егор тебе не изменяет?

– Ч-что? – выдыхаю я, заикаясь, так как вопрос настолько неожиданный, что загоняет меня в угол.

Я нервно провожу языком по нижней губе, суетливо мну сумку, которую так и не выпустила из рук. Сжимаю бедра и ерзаю на стуле, не зная, что ответить.

Еще полгода назад я могла бы возмутиться даже предположению, что муж может быть мне неверен, а сейчас я просто опускаю взгляд и едва не плачу.

Конечно, это всё только мои подозрения, ведь Егор, кроме задержек на работе, больше поводов сомневаться в нем не дает. Телефон никогда не прячет, пароль не меняет, на стол ставит его экраном вверх и в душ с собой не забирает. Я всегда могу спокойно залезть в его смартфон, и она даже против мне ничего не скажет.

А задержки на работе не такая уж и причина думать, что муж гуляет, когда он – востребованный нейрохирург, который регулярно проводит сложнейшие операции.

– Ув-верена, – все-таки отвечаю я, когда молчание с моей стороны затягивается, а подруга продолжает смотреть на меня внимательно в ожидании ответа.

– Хорошо, – кивает она. – Давай тогда я дам тебе направление, ты сдашь дополнительно ПЦР. Есть вероятность, конечно, что показатели антител дали ложноположительный результат, но я всё равно хочу убедиться. Это не шутки.

– Какие антитела и на что, Ев? – еле-еле разомкнув губы, спрашиваю я у нее, а сама замираю, задерживая дыхание.

Меня никак не отпускает нехорошее предчувствие беды, и я лихорадочно вслушиваюсь в слова подруги.

– У тебя иммуноглобулин М на лимфогранулему венерическую положительный. Один и три.

– Лимфогранулема? Это что-то простудное?

До меня медленно доходит. Я не врач и оттого сейчас соображаю не так быстро, как Ева. Слово венерическая, конечно, смущает, но я неверяще дергаю уголком губ. У меня ведь не может быть ничего венерического. Исключено.