После измены. Я вернулся за тобой, жена!

9

– Не прикасайся, – повторяю я тихо, чтобы дочь не услышала, но вижу, что Егор прочел фразу по моим губам.

Он мрачнеет, глаза становятся такими черными, что я будто там свое отражение вижу. Потерянное. Истощенное. Разочарованное.

Я, казалось, осунулась и стала старухой всего за час, но вся подбираюсь, когда вспоминаю, что за моей спиной продолжает стоять Ольга.

Отхожу в бок и разворачиваюсь таким образом, чтобы и ее держать в поле зрения. Не доверяю ей больше, сделала только что ошибку, что повернулась к ней спиной. Она из тех, кто с легкостью вонзит мне снова нож в спину, и я должна быть всегда с ней начеку.

– Папа? – напоминает о себе дрожащая Алинка.

Я вздрагиваю и смотрю на нее, корю себя за то, что на минуту о ней совершенно забыла, настолько глубоко ушла в себя.

– Я никуда не собираюсь уходить, тетя Оля так неудачно пошутила, – последнее муж старается говорить спокойно, а сам кидает рассерженный взгляд на мою невестку.

Я перевожу на нее взгляд и замечаю, как она гулко сглатываю и опускает взгляд. Даже делает шаг назад, оглядывается, словно хочет сбежать, но я вовремя хватаю ее за локоть. Сжимаю крепко и не позволяю отойти в сторону. Со своим животом она не смогла бы уйти далеко, но у меня нет желания тащиться за ней и тратить на нее время.

– Мы вроде шли в комнату охраны, – напоминаю я мужу, который буравит злым взглядом беременную от него любовницу.

Он снова смотрит на меня, на этот раз гнев из глаз пропадает, уступает место отчаянию, которое остро резонирует с моим эмоциональным раздраем.

Я тащу за собой на буксире сопротивляющуюся Ольгу, которая пятками упирается в пол, а затем оборачиваюсь и зло шиплю ей в лицо.

– Будешь артачиться, я закачу такой скандал, что каждая собака в этой больнице будет знать, что ты из себя представляешь!

Муж с дочкой отстали. Егор, может, и хотел бы возглавлять процессию, но у него на руках Алинка, которая не хочет слезать, и он не желает наносить ей еще большую травму присутствием поблизости Ольги.

– Закати, попробуй! – усмехается невестка, смотрит на меня с вызовом. С ее лица окончательно слетает маска доброжелательности, которую она всегда носила. – Я сама такой скандал в ответ закачу, что ты умолять меня будешь, чтобы я замолчала. Ты ведь не хочешь, чтобы дочурка твоя всё узнала?

– Угрожаешь? – выплевываю я, сжимая ее локоть до такой степени, что она болезненно вскрикивает. – А ты уже ей наболтала того, чего не должна была. Самое главное, что твои слова Егор не подтверждает. А что ты несешь, неважно уже. Скажем Алине, что ты психически неуравновешенная.

– Дрянь, – цедит сквозь зубы Ольга, но идет со мной рядом. Придерживает живот, боится просто упасть, так как я с ней больше не церемонюсь.

– От лицемерной дряни слышу, – парирую я жестко и чувствую удовлетворение, что выпаливаю то, что на душе.

Я не выпускаю ее руку из захвата. Тяну ее, не обращая внимания на ее недовольное сопение. Коридор при этом тянется бесконечно. Люди оборачиваются, кто-то с интересом разглядывает нас, но мне уже всё равно.

Пусть смотрят. Мне стыдиться нечего.

Конечно, мне всё это лишь кажется. Что каждый видит и понимает, что происходит. На самом же деле, многим нет до нас никакого дела, им просто любопытно, но они забывают о нас сразу же, как только мы пропадаем с их поля зрения.

Вскоре мы оказываемся у двери с табличкой “Служебное помещение”. Я знала дорогу до комнаты охраны, уже приходилось пользоваться их помощью, так как однажды дочь мы так чуть не потеряли по вине той же Ольги.

– Ты специально мою дочь без присмотра оставляешь? – спрашиваю я у нее, пока Егор останавливается неподалеку, так как дочка берет его лицо в тиски и что-то требовательно спрашивает.

– Не понимаю, о чем ты, – отвечает, хмыкая, Ольга, но смотрит мне в лицо с таким наглым видом, что сомнений в злом умысле у меня больше не остается.

– Заявление на тебя напишу, по-другому заговоришь, – выдавливаю из себя, голос хрипит, и я едва держусь, чтобы не толкнуть эту дрянь к стене, чтобы выбить из нее всю дурь.

– И что напишешь? Где доказательства? Подумаешь, потянула ребенка за руку, упс, случайно упала на пол она. Докажи злой умысел, к тому же, я беременна, – ухмыляется она, а затем кивает на Егора. – Думаешь, он позволит мне в СИЗО попасть? Я беременна, у нас мальчик родится. Это пока он не осознает до конца, но как только возьмет нашего сына на руки, вы с твоим отродьем ему сразу не нужны станете.

– Ты кого назвала отродьем?!

– Все мужчины сына хотят, и Егор не исключение. Так что наслаждайся своим положением, пока можешь, Полина, а потом тебе придется подвинуться.

Ольга ведет себя дерзко, а затем толкает дверь кабинета и заходит туда первая, чтобы я не сумела сказать ей что-то в ответ. Я же замечаю боковым зрением, как к нам подходит Егор. Дочка уткнулась ему в шею, пряча личико, и от этого мне хочется выть.

На мужа, который пытается поймать мой взгляд, я не смотрю. Противно. Да и нечего ему сказать.

Мы входим в тесное помещение. Внутри только стол, несколько мониторов, запах кофе и пота. За пультами сидит пожилой охранник, который сразу узнает моего мужа и кивает, подрываясь с места.

Охранник поначалу артачится, не хочет включать нам запись, но Егор убеждает его нам всё показать.

Картинка на экране нечеткая, но звук громкий, слышно каждое слово.

Я вижу, как Ольга приходит с Алинкой в больницу и садится в ординаторской. Одна из медсестер уходит, и Ольга подсаживается к моей дочери вплотную.

– Ты чего так с куклой неаккуратно? – цокает невестка. – Братика твоего я тебе доверить не смогу. Скажу твоему папе, что ты плохая девочка, и он отправит тебя к мамочке. Ты же помнишь, что вы с мамой теперь отдельно будете жить?

У меня перехватывает дыхание, и я смотрю на экран, не отрываясь.

– Громче, – сиплю я, и охранник молча увеличивает звук.

– Папа не уйдет, – упрямо отвечает Алина, хотя я чувствую, как дрожит ее голос. – Папа нас любит.