После измены. Я вернулся за тобой, жена!

21

Дочка успокаивается только через пару дней. Я надеюсь, что мне удалось донести до нее, что она ни в чем не виновата. Что мы с папой разводимся из-за наших взрослых проблем, которые ее никак не касаются, но она долго дулась и отворачивалась.

Егору едва удалось убедить ее, что дело не в том, что у него родился сын на стороне. Он убеждал ее, что она для него первенец и принцесса, и она постепенно оттаяла. Повлияло и то, что он продолжал жить всё это время с нами.

В иной ситуации я бы давно его прогнала, чтобы не играть в фарс, но душевное спокойствие дочери для меня важнее.

Так что я просто продолжаю лечиться и жить по накатанной, стараясь не обращать на будущего бывшего мужа внимания. Это не так уж и сложно, ведь до вечера он пропадает на работе, а к ужину я закрываюсь в спальне. Благо, больше не нужно подрываться утром, чтобы дочь не заметила, что мы не ночуем вдвоем.

– Полина Андреевна, здравствуйте, вас беспокоит секретарь директора двадцать седьмой школы. Вы звонили утром по поводу вашего выхода из декрета.

К вечеру в один из дней со мной связывается школа, где я работала учителем обществознания, и я жду их ответа, затаив дыхание.

– Да-да, я хотела бы выйти чуть раньше из декрета. Какие мои действия и есть ли сейчас свободная ставка. Разгар учебного года все-таки…

– Как раз по этому поводу я и звоню. У нас как раз произошло ЧП, и учитель, который преподавал вместо вас, увольняется, и мы собирались подыскивать нового. Но раз вы возвращаетесь, то придите в школу, пожалуйста, напишите заявление, а дальше мы сами всё решим.

Я чувствую воодушевление и радуюсь тому, что связалась с ними еще до того, как развестись. Как удобно. Ведь если бы тянула до последнего, то могла бы опоздать.

– А через сколько нужно будет выйти на работу? Мне бы пару недель, чтобы решить кое-какие вопросы и устроить дочку в садик.

– Нас всё устраивает. Учитель как раз отрабатывает две недели. Как будет готов приказ о вашем возвращении на ставку, я выдам вам направление на медосмотр…

Она что-то продолжает говорить, а я сглатываю и подсчитываю даты, после чего с облегчением выдыхаю. К тому моменту я излечусь от хламидиоза. У меня и без того не будут брать анализы на венерические болезни, ведь тот же хламидиоз не входит в перечень заболеваний, которые передаются бытовым путем, но мне всё равно будет легче, если я буду здорова.

– Ты хочешь выйти на работу до окончания декрета?

Вздрагиваю, когда слышу за спиной голос мужа. Сегодня он вернулся раньше обычного, еще и так незаметно, что я едва не подпрыгивать от неожиданности.

К горлу подкатывает страх, сердце стучит так сильно, что в ушах звенит, но я быстро беру себя в руки и медленно оборачиваюсь. Разговор со секретарем школы закончен, так что я сжимаю ладони в кулаки и прищуриваюсь, с недовольством глядя на Егора.

– Тебя это не касается, – холодно отрезаю. Чертыхаюсь, что забыла закрыть дверь в спальню.

Егор же пользуется тем, что Алинка спит и не услышала его возвращения. Обычно она сразу бежит и полностью оккупирует территорию рядом с ним до самой ночи, что меня вполне устраивает. Сейчас же ее рядом нет, и я холодею, ощущая неприятную волну вдоль позвоночника.

– Ошибаешься, еще как касается. Если ты выйдешь на работу, что будет с Алиной? Кто с ней будет сидеть?

– Ты мне сейчас предъявы кидаешь? – злюсь, заметив, что он недовольно хмурится. – Считаешь, что имеешь на это право? Не переживай, твою Ольгу больше просить посидеть со своей дочерью не собираюсь.

– Снова ты начинаешь.

Я напрягаюсь, так как опасаюсь, что он захочет в очередной раз обсудить нашу будущую совместную жизнь, как будто до сих пор не признает то, что никакого нас больше нет.

– Ты прав, разговор на эту тему окончен. Развод и точка. А что касается Алины, то она пойдет в детский сад.

– Она еще слишком мала для этого.

– Ей почти три, скоро бы я так и так вышла бы из декрета на работу, так что на пару месяцев рентген пойдет в сад, ничего страшного.

– Тебе не нужно спешить на работу, Полина, я же сказал тебе, что пока Алина не пойдет в школу…

Это правда. Егор до этого всё время настаивал на том, чтобы до самой школы я сама занималась с Алиной. Она девочка она у нас чувствительная, так что он, как отец, особо беспокоился, что ее могут начать обижать. Вот только я вдруг сталкиваюсь лицом к лицу с мыслью, что он проявляет излишнюю опеку и такими темпами может превратить нашу дочь в тепличной цветок.

В любом случае, рассуждать об этом больше не имеет смысла, так как мы с ним больше не единая семья, и то, что он думает, меня больше не волнует. Он потерял право на решающий голос.

– Прекрати тешить себя иллюзиями, Егор. Ты ведь знаешь, что я подала на развод. И всё еще жду от тебя согласия, чтобы Алина жила со мной. Ты сам понимаешь, что с твоей работой ты не потянешь быть основным опекуном.

Я уже который раз пытаюсь завести с ним этот разговор, но он каждый раз увиливает от ответа. Словно надеется, что я перебешусь и успокоюсь, после чего наша жизнь войдет в привычную колею, словно ничего и не было.

– Алина проснулась, – подмечаю, так и не дождавшись его ответа. – Скажи, ты уже поговорил с моими родителями? Уже два дня прошло, а ты всё кормишь меня завтраками.

– Я же сказал, что решу этот вопрос. Дождусь результатов теста ДНК, после этого сразу же поговорю с твоими родителями.

– И для чего ты тянешь?

Я злюсь и сжимаю ладони в кулаки. Стараюсь себя сдерживать, так как опасаюсь, что если позволю себе излишние эмоции, уже не смогу остановиться и начну кричать, даже не думая о том, что нас снова услышит дочь.

– Ты же сама понимаешь, что если это не мой ребенок, то я понапрасну расстрою твоих родителей.

Замираю. Не то чтобы я об этом не думала, но когда наши с ним взгляды встречаются, я пугаюсь. Кто бы знал, какие противоречивые эмоции меня сейчас раздирают на части.

С одной стороны, на кону надежда и счастье моих родителей, а с другой, мое собственное спокойствие.