После конца времён

Глава 8. Совет Копий

Шаман с кряхтением опёрся на клюку, поднялся и заковылял к Теранису. Воинам хотелось начать Совет, но Серый Медведь терпеливо дожидался, когда закончится ритуал. Мешать древнему обычаю не смел даже вождь.

— Слепой Филин взывал к Брандоргу?

— Слепой Филин старался, но пока будущее покрыто туманом, — угрюмо ответил Хаук.

— Может, ты съел мало грибов? — усмехнулся Гисли Золотая Форель.

— Больше не значит лучше. Я знаю меру. — Шаман скользнул взглядом по лицу Рерика. Старший сын вождя сидел молча, затачивая шершавым камнем старый топор.

— Время Совета Копий! — Голос Тераниса прогремел над очагом, заглушив все разговоры. Воины обступили вождя, а шаман, напротив, отсел подальше, чтобы здоровый глаз меньше слезился от дыма.

Нормак наблюдал со стороны. Право голоса у него появится только спустя четырнадцать лун, если вообще появится. Но слушать Чёрному Коту никто не запрещал.

— На нас идёт вождь по имени Бату. Он ведёт болотников, землероев, логовичей, гнездунов, дубравников. С ним озеряне и поляне. Их больше. Но они не знают железа. Лесные племена делают наконечники стрел из костей и зубов, топоры из камня, а острия копий обжигают в огне, чтобы придать им крепость. Их тела защищают лишь шкуры.

— Мы сокрушим их!

— Пусть идут!

— Беоры – потомки медведей! Нет зверя сильнее медведя!

— Смерть болотникам! Смерть гнездунам! Смерть землероям!

Воинственные крики раздавались со всех сторон. Мужчины рвались в бой, они уже предвкушали, как проломят черепа, вспорют животы и пронзят сердца противников. Но их пыл остудил голос Тормода:

— Хороший охотник может убить стрелой и с костяным наконечником. Деревянное копьё глубоко пронзает тело в ближнем бою. Каменный топор крушит головы так же, как и железный. А ещё лесные племена умеют добывать яд из лягушек и змей. Что мешает им обмазать ядом каждое остриё? Их преимущество в численности. Пять стрел против одной нашей.

Крики смолкли и перешли в ропот. Теранис с подозрением покосился на Седого Кедра: «Неспроста он открыл дряблый рот».

Тормод, опираясь на почерневшее от времени копьё, которым он давно не пользовался по назначению, приблизился к костру. Пламя дыхнуло жаром и осветило сухую фигуру старика. Седой Кедр обвёл взглядом знакомые лица: молодые — с первым пушком над губой и морщинистые — покрытие шрамами и бородами, суровые мужские и грустные женские, свирепые и напуганные.

— Что будет, если каждый беор убьёт двух врагов? Лесное племя потеряет половину воинов, а мы — всех. Что будет, если каждый беор убьёт по пять врагов? Наши племена исчезнут. Мудрый медведь не захочет драться со стаей саблезубых волков из-за тощего кролика. Даже если он разорвёт их всех, то сам ослабнет от ран. Тогда его добьёт другой медведь.

— К чему клонит Седой Кедр? — крикнул Хрут Кривой Кабан.

— Избежать битвы — значит выиграть битву.

Гисли ударил в костёр древком копья, отчего во все стороны полетели искры:

— Беоры не бегают от врагов! Беоры делают чаши из их черепов, а из костей мастерят погремушки для младенцев!

Остальные яростно зашумели, поддерживая Золотую Форель. Тормод с грустью наблюдал, как гордыня соплеменников берёт верх над разумом.

«Они хотят умереть героями в бою и отправиться пировать в золотой очаг Брандорга, но не думают, что станет с их жёнами и детьми. Каково им будет жить в рабстве, обгладывая скелеты протухших крыс?»

— Избежать боя не значит бегать от врагов!

Все обернулись на Ормара. Тот стоял по другую сторону от костра и Седого Кедра. На груди Бродячего Волка чернело богатое ожерелье из когтей и зубов побеждённых хищников.

— Страх останавливает полосатую рысь перед прыжком. Страх заставляет бизонов нестись прочь всем стадом. Страх сжимает сердце человека сильнее, чем кольца удава антилопу.

— Чем же мы напугаем лесные племена? Храпом Седого Кедра? Или толщиной задницы Уллы Хомячихи? — прошепелявил Трёхзубый Эгиль Крапива.

Беоры захохотали. Даже Теранис позволил себе улыбнуться на секунду. Но смех быстро затих, теперь воины с надеждой смотрели на Бродячего Волка.

— Лесные племена думают, что нас мало. Они должны увидеть, что нас много. Тогда одни дрогнут!

Крапива кашлянул и посмотрел по сторонам:

— Бабы не успеют нарожать целое племя к следующей луне.

— Это племя зовётся вендами. — Ормар посмотрел туда, где текли воды Шуршавы.

Беоры вновь загомонили. Одни соглашались заключить союз с соседями, другие считали их слишком слабыми и трусливыми. Но обе стороны понимали, что венды не согласятся рисковать жизнью просто так.

— У вождя речного племени младшая дочь скоро войдёт в пятнадцатую зиму, — продолжал Ормар, чувствуя взгляд брата. Этот взгляд казался тяжелее гранитного валуна. — Кровный союз склонит их на нашу сторону.

— Рерик не женится на Маленькой Рыбке. Он возьмёт невесту в своём очаге.

Тихий голос Серого Медведя заставил заткнуться даже самых горластых соплеменников. Рыжий Зубр, услышав своё имя, впервые за весь Совет поднял голову и перестал точить топор. Казалось, что ему и вовсе не было дела до предстоящей войны.