После конца времён

Глава 10. Сражение

Захватчики двигались медленно, постоянно задирая головы и подозрительно таращась на высокие каменные стены. Небо превратилось в узкую чёрную полоску, свет от звёзд почти не проникал сюда.

Бату-вождь отправил вперёд разведчиков с факелами. Они оторвались и скрылись за очередным изгибом Змеиного ущелья. Лесным было не по себе в его утробе. Слишком тесно. Слишком темно. Слишком непривычно.

Мощный поток северного ветра завыл с отчаянием раненой волчицы и пронёсся по теснине. Факелы потухли. Пришлось остановиться, чтобы вновь развести огонь.

— Скорее бы пройти эту проклятую кишку!

— Тут пахнет смертью…

— Не квакай там.

— В своей норе командуй, а тут не рычи!

— Захлопни пасть, головастик!

— А не ты ли первый побежал от беоров у реки, трусливая землеройка?!

Послышался стук дубинок, хруст и жалобный вопль. Драка переросла в побоище стенка на стенку. Вот уже по двадцать воинов от болотников и землероев схватились друг с другом. Яростные крики смешались со стоном раненых. Пришлось вмешаться личной охране вождя.

— Назад! Прочь!

— Брось копьё!

— К стене!

Хлёсткие удары кнутов разогнали дерущихся. Бату разделил племена — всех землероев собрали впереди, а болотников отправили в хвост войска.

Вождь велел ускорить шаг. Ему тоже хотелось поскорей преодолеть проклятую теснину, пока разношёрстное войско не перегрызлось из-за старых обид. Вот был бы подарок беорам.

— Медвежье племя хочет укрыться на северных склонах. Они спрячутся в пещерах и будут ждать, когда мы уйдём, — нашёптывал Бату один из приручников.

— А мы не уйдём, — прохрипел Бату, — мы выкурим их огнём и дымом, как лис из норы.

— Мудрые слова, Сильнейший.

— Мне нужны те, кто умеют плавить горные камни. Сохраните им жизнь.

— Ум Великого Бату светлее полуденного солнца, — раздался восхищённый шёпот за спиной вождя.

Вскоре голоса смолкли. Тяжёлое молчание заполнило Змеиное ущелье. Чем дальше захватчики продвигались вперёд, тем сильнее сужалась теснина.

Ходила легенда, что много лет назад огромный Змей явился с севера. Путь ему преградили горы, тогда Змей прогрыз себе ход в твердыне и удалился на юг, где затерялся в болотах. Поэтому ущелье извивалось, точно ползущая змея.

Впереди показались факелы разведчиков. Они замерли на месте, не решаясь двигаться дальше.

— Что такое?! — крикнул один из приручников Бату.

Разведчик швырнул факел вперёд, и огонь осветил высокую преграду. Беоры успели выстроить прочный заслон, пока захватчики грабили их очаг и гонялись за отрядом Ормара по Долине Родников. Стена из камней, веток и срубленных деревьев перегораживала ущелье в самом узком месте, где лишь три воина могли сражаться плечом к плечу.

— Сломайте её, — раздался приказ.

Однако в ту же секунду из-за баррикады полетели огненные стрелы. Разведчики, вместо того чтобы броситься к своим, стремительно полезли на укрепление, перемахнули его и скрылись в темноте.

Крики боли наполнили ущелье. Стрелы скосили два десятка лесных. Передние ряды попытались отступить, но охрана вождя принялась хлестать их кнутами. Начались давка и суматоха.

— Вперёд!

— Вытравить медведей из берлоги!

— Убить! Убить! Убить!

Только сейчас Бату заметил под камнями трупы своих настоящих разведчиков. Его войско волной ударилось о заслон и тут же откатилось обратно. Беоры яростно защищались, обстреливая захватчиков из-за баррикады, а сами оставались почти невидимыми.

Здесь лесные племена потеряли преимущество в численности. Даже малый отряд умелых воинов мог защитить узкий проход от целой армии. На шее Бату-вождя вздулась толстая вена. Он побагровел и поднял над головой каменный топор, прокричав:

— Принесите мне их головы!

Но в следующее мгновение уже ему пришлось прятать голову под щитом. Сверху на захватчиков полетели камни, дротики, стрелы и горшки с горящим жиром.

Нормак натянул тетиву и тут же выстрелил. Он почти не целился: по такой плотной толпе не промахнулся бы даже Хаук Слепой Филин. Стрела утонула в вязкой массе человеческих тел, раненый упал под ноги соплеменникам, где его тут же затоптали. Стрела Бруни полетела следом.

— Седьмой! — радостно крикнул Щербатый Беркут, отмечая каждое попадание.

— Пятый, — ответил Чёрный Кот.

Бруни снова вёл в счёте, только сейчас Нормака это не беспокоило. Личное соперничество осталось в прошлом, главное — общая цель. Одно дело соревноваться в стрельбе по белкам, а другое — сражаться за племя.

«Теперь я воин. Я мужчина. Жаль, отец не видит…»

Чёрный Кот думал, что, прикончив первого в жизни противника, почувствует нечто особенное, невероятное — ощущение, доступное только настоящим мужам. Он долго не решался отпустить стрелу, затем, поймав паузу между ударами сердца, разжал пальцы. Щёлкнула тетива, и остриё пронзило вражеское сердце. Нормак облегчённо вытер потные ладони о рубаху, затаил дыхание и... ничего не ощутил. Ничего особенного. Смерть человека принесла ему не больше радости, чем простреленная тушка зайца. Удивившись этому факту, Чёрный Кот зазевался и тут же вражеская стрела чиркнула его по волосам. Вот тогда сердце застучало по-особенному.