После конца. Жизнь с чистого листа.

Глава 9 . Про мышь, разумеется.

- Мы мышь поймать не успели, — шепотом напомнила женщине. - Как увидит ее братец, так скажет, что у нас полная антисанитария.

Кормилица уставилась на меня, молча, хватая ртом воздух, будто рыба, выброшенная на сушу: — какую ты мышь собралась ловить, деточка? - Осторожно спросила она.

- С большими ушами. - Пояснила, понимая, что я что-то не так поняла, и от этого, заливаясь багряной краской.

Глаза, до этого взиравшие на меня, с ужасом, менялись, в них набухал смех. Яркие всполохи возникали в самой глубине и тут же гасли, укрощенные волей. Улыбка, еле сдерживаемая, грозилась расплыться по красивому румяному лицу.

- Ф-р-р-р. - Раздалось из спальни, и на центр выплыл котяра, гордо задрав хвост: — Я же тебе сказал, что не питаюсь человечками!

Кормилица перевела взгляд с меня на рыжего наглеца, а затем обратно и все-таки не удержавшись, прыснула, заражая своим смехом и меня.

Настойчивый стук в дверь, прекратил наше неуемное веселье.

Жизель медленно, с достоинством подошла к двери и распахнула ее, встав так, чтобы меня в образовавшуюся щель видно не было.

- Чего надобно? - Спросила она.

- С сестрой хочу пообщаться. Пусти!

- Нет! — прозвучал категоричный ответ. - Занята она! Туалетные обязанности у нее.

- Что?! - Сдавленный стон, тихое извинение и торопливые шаги прочь.

Женщина закрыла дверь, прислонившись к ней спиной, и сложилась пополам от одолевшего ее смеха, а я последовала ее примеру. Только кот не понимал причины нашего веселья, презрительно рассматривая то одну, то вторую.

Правду говорят, что со смехом выходит стресс. Из меня он точно вышел, я давно так не смеялась. Нет, неверно! Никогда я так не смеялась, все считала, что это признак слабости. А этого я себе никак позволить не могла!

- Ой, деточка, прости! - Наконец, смогла заговорить Жизель. - Негоже над родней твоей так изгаляться, но больно надоели они мне, за это время!

Эта «Деточка» резала мне уши, я никак не ассоциировала себя с той красавицей, которая виднелась в зеркале, все еще чувствуя себя сорокалетней женщиной. Битой, с опытом и большим ворохом проблем, пропавших одним махом. А о новых я просто еще не знала, но чует мое молодое сердце, они не заставят себя долго ждать.

- Жизель, расскажи мне про эту девчушку, крутившуюся постоянно рядом с Мэрдоком.

- Грушку? - Присела на краешек стула женщина. - Это и есть та самая мышь серая.

Улыбка снова осветила ее лицо, делая его совсем молодым, едва меня нынешнюю лет на десять старше, чего не могло быть. Все-таки она числилась моей кормилицей!

- Не начинай! — попросила я, а губы сами собой начали растягиваться в улыбке. - Кто она?

- Вроде как племянница мачехи твоей, обеднел ее отец, вот дочку свою сюда и пристроил, чтобы с голоду не померла, да манерам обучилась. Только в эту мелкую пакость невозможно ничто хорошее вложить, ядом все под самую макушку заполнено.

- А мне она показалась довольно милой!

- Ну, русалки в реках тоже до поры до времени красавицами числятся. Сама не знаю, не видела. - Тут же поправилась она. - Не верь ей, деточка! Гадюка она с лицом милого лисенка.

- Уговорила! Скажи мне еще вот что: как зовут мать, отца, брата, да жениха, о котором столько еще узнать нужно.

- Ох, дитятко! Давай о грустном завтра поговорим, а сегодня и семейки твое достаточно будет. Вот сейчас оденемся и тихонько в сад спустимся, воздухом подышишь.

- Нам же запрещено с тобой покои покидать. - Я подозрительно уставилась на добрую женщину.

Жизель хитро улыбнулась, подошла к одной из стен, украшенной богатой лепниной, нажала на какие-то изгибы да выступы, и передо мной раскрылась узенькая комнатка с винтовой лестницей.

- То непростой сад, матушкой твоей выращенный. О нем никто не знал, кроме, нас с Мэрдоком.

- Постой! - Жгучая струя злости захлестнула нутро. - Ты все врешь! Мать моя здесь жить не могла!

- Могла, одно время так и было. Пока Бэв сюда не явилась. - Спокойно ответила Жизель, заходя в крохотную комнатку.

- Кто? - Воскликнула я, спеша за ней. Все-таки посмотреть на загадочный сад, сильно хотелось.

- Мамаша твоя новая! Бэверли! Бобер мне в ухо! - Свирепо насупила нос женщина. - Да Гарольда своего сюда приволокла с собой. Вот вам с Оливией и пришлось уйти. Лив спокойная была. Как ваш батюшка не хотел, чтобы она в горы возвращалась! - Схватилась за щеки кормилица. - А она заупрямилась. Судьба моя там — постоянно повторяла. - Женщина тихо заплакала, а я вместе с ней, спускаясь по крутой лесенке и выходя в совсем крошечный садик, в котором едва помещалась скамейка, маленький фонтанчик, пара розовых кустов и несколько грядок с неведомой мне травой.

- Кто за всем этим столько лет ухаживал?

- Мы с тобой, дорогая, в память о твоей матушке.

Обе, молча, опустились на скамейку и замолчали, каждая думая о своем, пока с лестницы не раздалось дикое мяуканье, и я не услышала: — Быстро внутрь. Мамаша в двери бьется, не ровён час, выломает их.