После нас

1.

Катя

Москва навсегда останется моим любимым городом. Как остаётся любимым дом, в котором прошло детство. Его можно покинуть. Можно заменить другим местом. Но перестать любить его невозможно.

Я до сих пор иногда скучала по Малой Бронной. По старым московским особнякам, по Патриаршим, где порой не найти свободного столика на верандах. По осеннему воздуху, пахнущему мокрой листвой и дорогим парфюмом. По вечерам, когда весь центр загорается тёплым жёлтым светом.

Москва умела быть роскошной. Она никогда не кричала о своих деньгах. Она просто знала себе цену. Я любила её именно за это.

Лос-Анджелес оказался совсем другим. Честно говоря… Я до сих пор не понимала людей, которые называли его лучшим городом мира. Без машины здесь невозможно жить. Город словно специально построили так, чтобы ты половину жизни проводил за рулём. А центр города… лучше вообще не обсуждать. Если бы два года назад мне предложили жить где-нибудь в Даунтауне, я бы, наверное, первым же рейсом вернулась обратно в Москву.

Но мне повезло. Санта-Моника была совсем другой. Будто вообще не имела отношения к Лос-Анджелесу.

Тихие улицы. Белые фасады дорогих домов. Пальмы. Океан. Люди, которые никуда не спешат. Кофейни, где бариста уже знает твой заказ. И воздух, совершенно особенный, пахнущий солью, солнцем и свободой. Наверное, именно поэтому я смогла здесь остаться.

Я медленно толкала перед собой светлую коляску, направляясь вдоль Оушен авеню. Утро только начиналось. Кто-то уже бежал вдоль набережной. Кто-то выгуливал собак. Кто-то сидел с ноутбуком на открытой террасе, делая вид, что работает.

Я невольно улыбнулась. За два года этот маршрут стал таким же привычным, как когда-то дорога от моей квартиры на Малой Бронной до Москва-Сити. Только теперь вместо башен из стекла передо мной бесконечно шумел Тихий океан.

Я остановилась и наклонилась к коляске. Из-под лёгкого пледа выглядывала маленькая ладошка.

— Спишь, зайчонок?

Она недовольно сморщила нос во сне, но даже не проснулась. Я осторожно поправила плед.

— Спи, Алиса.

Я до сих пор иногда улыбалась этому имени. Она появилась в моей жизни так неожиданно, что всё происходящее казалось какой-то собственной «Страной чудес». Поэтому она и стала Алисой.

Наверное, никогда не перестану удивляться тому, как природа иногда любит пошутить.

Первую половину беременности я была абсолютно уверена, что будет мальчик. Даже не знаю почему. Может быть, потому что рядом со мной никогда не было девочек. Может быть, потому что я просто не представляла, какой может быть дочь. А потом родилась она. И в первый же день стало совершенно очевидно, что никакого мальчика мне не было нужно.

Я осторожно убрала со лба Алисы тёмный кудрявый локон.

— Красавица…

Карие глаза, тёмные волосы, лёгкие кудряшки. Иногда мне казалось, что я вообще не имею к этому ребёнку никакого отношения. Будто природа решила скопировать только одного человека.

Даже когда Алиса хмурилась, совсем как взрослая, я невольно вздрагивала. Потому что это выражение лица я уже когда-то видела. Каждый день. Почти два года. Я тихо выдохнула. Наверное, именно поэтому так и не смогла заставить себя ненавидеть её отца. Хотя очень старалась.

Телефон коротко завибрировал. На экране появилась фотография улыбающегося мужчины в тёмных очках. Артём. Я улыбнулась и нажала принять.

— Ну что, старший брат решил проверить, не утонули ли мы?

— Привет. Где вы?

Я оглянулась.

— Уже почти возле пирса.

— Отлично. Тогда не задерживайтесь. Родители прилетят через два часа.

Я рассмеялась.

— И мама наверняка первым делом спросит, где её внучка?

— Нет.

— Нет?

— Сначала она спросит, почему ты опять ничего не ешь.

Я громко рассмеялась.

— Господи…

— Потом спросит, не холодно ли Алисе.

— Это уже больше похоже на маму.

— А потом скажет, что американское детское питание всё равно хуже российского.

Я закрыла глаза и покачала головой. Мы оба слишком хорошо знали нашу маму. В своей заботе она была удивительно последовательна. А сколько всего с этой заботой пришлось пережить Артёму и его жене, у которых уже было двое детей, мне даже представить страшно.

Мама по-прежнему считала, что лучше неё никто не знает, как правильно воспитывать детей. Даже если дети были нашими. Папа, как и всегда, был полностью с ней согласен, даже если согласен не был.

— Хорошо. Скоро будем дома.

— Давай.

Я убрала телефон в карман.

Дом. Я до сих пор иногда ловила себя на мысли, что называю так пентхаус с видом на океан. Хотя ещё совсем недавно словом «дом» для меня была квартира на Малой Бронной.

Жизнь вообще оказалась странной штукой. Иногда она забирала у тебя абсолютно всё. А потом… Совершенно неожиданно дарила новый дом. Новую страну. И человека… Который переворачивал весь твой мир всего одним словом.