После нас ничего не осталось

Глава 1

Тамара

— Том, идем с нами в караоке? — в ординаторскую заглядывает Жанна, гинеколог в больнице, в которой я работаю.

Я расстегиваю халат и неспешно снимаю его — торопиться некуда, дома меня никто не ждет.

Может быть, я бы и завела себе кота или собаку, вот только с моим графиком работы заводить животное — только мучить его. Так что из домашних питомцев у меня исключительно растения.

Невольно перед глазами появляются совсем другие картинки. Моя семья: любимый муж, большой дом, две совершенно сумасшедшие хаски, до безумия любвеобильные.

Я была совсем другой, и жизнь моя тоже.

— Тома.

Я вздрагиваю, возвращаясь в реальность, и дергано трясу головой, сбрасывая набежавший морок.

Уже много лет, как я научилась абстрагироваться, а если точнее, научилась выбрасывать из головы прошлое, потому что оно слишком болезненное и травмирующее.

Скоро десять лет, как у меня нет семьи. Нет большого и уютного дома, любящего мужа. Нет хаски. Нет планов и желаний, нет ничего.

Только пустая квартира, холодная постель да рана в груди, которая затянулась давно, но все еще ноет в самые темные и страшные ночи в моей жизни.

— Да, Жанна, прости, — устало улыбаюсь коллеге и принимаюсь переодеваться в обычную одежду — джинсы и водолазку. — Я не готова сегодня петь.

Когда-то я пела своему мужу. Полуголая играла на гитаре для Ильи и громко, бесстыдно пела «А не спеть ли мне песню о любви» «Чижа & Co». Воспоминание о перезвоне гитарных струн бьет по неожиданно оголившимся нервам, и я машинально опускаю взгляд на свои руки. Провожу пальцем по некрасивому шраму на запястье, которое латали наспех после аварии.

Я больше не пою и не играю на гитаре.

Может быть, потому что в душе моей больше нет мелодий, одна сплошная тишина. Даже она ассоциируется у меня с мужем — с человеком, которого я любила больше жизни и который уничтожил меня, приложив к этому совсем немного усилий и превратив мою жизнь в лишь блеклое ее подобие.

— Пойдем, хоть посидишь с нами. — Жанна не унимается, подходит и разворачивает меня к себе. — Все время грустная ходишь!

— Я просто на работе, — демонстративно улыбаюсь. — Представляешь, ко мне приходят люди на прием, а я им: «У вас диабет!» И улыбаюсь во весь рот.

— Так не надо, конечно. Но с нами-то, с нами можно, Том! Поехали, развеешься.

Уже много лет я никуда не выбиралась. Мой максимум это поход по магазинам с подругами Раей и Юлей. Даже в отпуске на море я не была уже лет пять.

Моя жизнь медленная, размеренная, перетекающая изо дня в день. Я сама захотела сделать ее такой после всего, что со мной случилось.

Тишина и покой — вот чего я хотела, и именно их я и получила, поэтому не ропщу и довольствуюсь тем, что у меня есть: любимая, пусть и сложная, работа, подруги и тишина вокруг меня.

— Тома, соглашайся.

— Не знаю, Жанна, — пожимаю плечами. — Это совсем не мой формат проведения досуга.

— Знаю я твой формат — сядешь дома в пледе, как в коконе, книжки читаешь.

— Что плохого в книгах? — улыбаюсь уже искреннее.

— В книгах плохо одно — потеря связи с реальностью.

— Мне казалось, художественную литературу именно для того и читают — узнать новые миры, — невольно вздыхаю. — И увидеть благородных, сильных и отважных мужчин, которые мир бросят под ноги своей королеве.

— У-у-у, дорогая, это звоночек, ты знаешь? — Жанна ободряюще гладит меня по плечу. — Надо выползать, Томочка. Мужчину себе найти. Ты такая красотка, а совсем никуда не ходишь. Пойдем с нами, будет весело, обещаю!

Может, и правда провести вечер как-то по-новому? Цели найти себе мужчину у меня нет, а вот развеяться с девочками раз в десятилетку можно.

— Хорошо, — киваю коллеге. — Согласна.

— Ура! — у Жанны аж глаза загораются. — Я сейчас тебе какую-нибудь блузочку организую.

— Не надо, я в своей одежде пойду.

Жанна скептически осматривает меня с ног до головы. На мне простые синие джинсы и черная водолазка.

— Давай хотя бы волосы распустим? — напирает.

Вместо ответа поднимаю руку к затылку и снимаю крабик.

— Другое дело! — Жанна поправляет мои волосы, укладывая их на плечи. — Тогда я беру сумочку и идем. Только по пути надо в приемное зайти, я обещала девочкам зарядку отдать.

— Конечно.

Дожидаюсь Жанну, и не торопясь выходим с ней через служебные коридоры в корпус приемного отделения.

Сразу попадаем в суматоху, характерную для этого места.

— Говорят, авария какая-то серьезная в городе, — поясняет Жанна.

Мы тут не помощники. Я эндокринолог, Жанна гинеколог, да и смены наши подошли к концу.

Едва мы заходим в коридор, как попадаем в гул голосов и стоны пострадавших.

— Давай по-быстренькому, — бросает Жанна и заходит за стойку регистратуры, а я отхожу в сторону.

Двигаю плечами, пытаясь сбросить напряжение, появившееся невесть откуда. Тревога отдает тихим, но мрачным перезвоном где-то в самом центре груди, и я осматриваю людей в коридоре, не замечая однако ничего необычного.

Не сразу обращаю внимание на мужчину, который ворвался в приемное отделение. Поворачиваю голову, лишь когда он кричит:

— Меня зовут Илья Лазарев! Главврач должен был предупредить обо мне!

Так странно — душа поняла все сразу, а мозг отказывается верить в то, что видит.

А именно моего бывшего мужа, человека, который уничтожил милую, веселую и жизнерадостную Тому, оставив лишь ее тень.

Я опускаю взгляд ниже — на его руки, в которых он держит девочку лет восьми, трепетно прижимая ее к себе.

— Вы должны спасти мою дочь!

У него своя жизнь, наверняка жена, дочь…

А у меня лишь врачебное заключение о том, что я больше не смогу иметь детей. Никогда.