После первой любви

Письмо 1.

«Соня, он умер».

Помню, как получила это сообщение. Помню до каждой мурашки на коже. До каждого осколка разбитого сердца. До каждой упавшей слезы.

Я могла бы сказать, что твоя смерть разделила мою жизнь на до и после, но это было бы неправдой. Я умерла вместе с тобой. С той лишь разницей, что мое тело не предано земле, а ходит по ней. Дышит. Видит. Но уже ничего не чувствует. Тебя не стало и даже воздух теперь другой. Тяжелый. Он давит на грудную клетку, свинцом проникает в организм.

Интересно, ты обо мне вспоминаешь? Там, в своем новом мире? Надеюсь, что да. Надеюсь и верю. Когда я думаю об этом, мне кажется, что еще не все кончено. Что через много лет ты встретишь меня у хрустальных ворот, одиноко стоящих посреди пушистых облаков. Обнимешь и я наконец-то уткнусь тебе в плечо. Почувствую твой запах – парфюм, напоминающий о море, и сигареты, которые ты все время собирался бросить, но так и не успел. Ты многое не успел, и я вместе с тобой. Все планы и мечты в один миг превратились в пепел и ветер унес его, не оставив мне адреса.

Знаешь, после того, как ты умер, я больше не приезжаю на море и не переношу, когда кто-то рядом курит – это все напоминает о тебе и я не могу сдерживать слезы. Сердце сжимается, из глаз идет ливень. А душа… Знаешь, я как будто сама топчусь по ее же осколкам. Черт, Марк, все в этом мире напоминает о тебе. Даже сейчас – я смотрю в окно и вижу, как солнце опускается на верхушки деревьев. Закат оранжевый, как в тот самый вечер. Помнишь его?

Я плакала на детской площадке. Так глупо! Ревела из-за дурацких экзаменов – все кругом кричали, что это самое важное в жизни, новый этап, нужно быть ответственной. Мне было 17 и я свято верила в это, наивная дурочка. Десятый класс, до экзаменов оставалась куча времени, но давление окружающих и их ожидания висели надо мной, как топор палача. Я должна была быть лучше всех – так мама говорила. Лучше всех учиться, выглядеть, танцевать. В тот день перенапряжение достигло своего апогея и я сдалась прямо там – в незнакомом дворе, между домиком с горкой, на которой катались малыши, деревянными грибами и качелями, взмывающими ввысь. Сидя на скамейке, размазывала по лицу тушь и слезы, не замечая ничего вокруг.

— Тебя кто-то обидел? — услышала я голос и подняла голову.

Это был ты, Марк. Высокий, темноволосый, с такими голубыми глазами, что я едва не утонула от одного только взгляда в них. На фоне оранжевого заката они казались еще ярче.

— Нет, — я помотала головой, всхлипывая, — все хорошо.

— Вижу. — усмехнулся ты и сел рядом. — Ведь так обычно и ведут себя красивые девушки, когда у них все хорошо.

Я не сдержалась и улыбнулась. Ты ответил взаимностью и протянул пачку влажных салфеток.

— Всегда носишь их с собой на случай встречи с красивой девушкой? — съязвила я.

— Самую красивую я уже встретил. — засмеялся ты и я почувствовала, как все проблемы уходят. Нет, бегут – как крысы с корабля, как тараканы от неожиданно включенного света. — Я привел племянницу на прогулку. А дети имеют свойство пачкаться.

Ты кивнул куда-то за мое плечо и я обернулась. Там на качеле каталась очаровательная малышка в зеленом платье в белый горошек. Каштановые волосы развевались на легком ветру, она болтала ножками и смотрела на небо. Во взгляде ее была вся легкость вселенной. Когда-то, сильно после этой встречи, мы мечтали, что у нас будет дочка. Помнишь? Ты хотел назвать ее Кирой.

— Красивая. — я улыбнулась, стирая остатки размазанной туши с лица. — Как ее зовут?

— Соня.

— Как меня.

— Приятно познакомиться, Соня. — ты протянул мне руку и я с осторожностью вложила в нее свою. — А меня Марк.

— Приятно познакомиться, Марк.

— Тебе тоже четыре года, как и моей сестре? — спросил ты, и я не сдержала смеха.

Тогда я не придала значения нашей встрече. Думала, просто приятный парень, решивший стереть слезы с лица расклеившейся дамы. Эдакий рыцарь посреди 17-этажных домов. Я и представить не могла, что наше знакомство принесет мне столько счастья. И станет самым большим горем в жизни.

Мне было 17, тебе 18. Сейчас мне 22, Марк. С того дня прошло пять лет. И три из них я живу без тебя.

Ты – моя первая любовь. Мой первый поцелуй, первое прикосновение, нежность, забота. Первый во всех смыслах. Я так и не научилась быть без тебя, Марк. Сдалась, сломалась, застряла в прошлом.

Они мне снятся – дни, когда мы были счастливы, строили планы на будущее, целовались до боли в губах. Я просыпаюсь в слезах и долго уговариваю себя продолжить жить. Но пока получается только существовать.

Знаешь, зачем я пишу тебе Марк? Моя подруга говорит, что это своего рода терапия – писать тебе письма, а потом все их сжечь и с дымом, с пеплом, отпустить тебя. Отпустить себя. Если честно, я не верю в это. Но все равно пишу, ведь так я снова могу общаться с тобой, хоть и знаю, что ты не ответишь. Это мое первое письмо. Я люблю тебя, Марк. Все еще люблю. Один раз и навсегда.

Все говорят, мне нужно научиться жить без тебя. Я и сама это понимаю, но в этом городе каждая улица хранит осколки памяти. Не могу даже выйти прогуляться – воспоминания нападают на меня, атакуют со всех сторон. Я вижу тебя везде. В каждом прохожем нахожу твои черты…