После развода. Даже если без тебя

11

Глядя на ситуацию в ретроспективе, могу с полной уверенностью сказать, что последовать совету Гали было одной из худших идей за последнее время.

Хотя, разумеется, в момент её уговоров всё выглядело не так уж и плохо. Задним умом, как известно, все крепки, но увы — мой задний ум опять не сработал заранее.

Утро выдаётся пасмурным не только за окном, но и внутри меня. После бессонной ночи, проведённой в бесполезных мысленных перебранках с Андреем, я сижу за кухонным столом, вяло ковыряя вилкой в давно остывшей яичнице. Галя вещает — ярко, категорично, с присущей ей театральной страстью и убедительностью.

— Если ты не начнёшь действовать прямо сейчас, Андрей тебя обставит как раз-два-три, вот увидишь! Даже не заметишь, как останешься без квартиры и бизнеса, да ещё и с клеймом «психически нестабильной». А ты этого хочешь?

Не отвечаю, потому что сказать нечего. Пару дней назад я бы только рассмеялась, услышав подобное. Но после случившегося и после вчерашнего разговора с Андреем — ледяного, отчуждённого, как будто мы не прожили вместе столько лет, — я не могу отделаться от ощущения, что под моими ногами пустота. Его голос был чужим, слова острыми, безжалостными, поэтому будущее теперь представляется в форме знака вопроса.

И, может быть, именно это ощущение — неизвестности, обманутости, разбитого доверия — становится последней каплей. Я позволяю Гале увлечь меня своей энергией, своим гневом и решимостью действовать. Поэтому мы отправляемся собирать доказательства неверности и бесстыдства моего мужа, чтобы потом предъявить их в суде.

Моё воинственное настроение на самом деле всего лишь маска. Оно вырастает не из уверенности, а из усталости, гнева и бессилия. Я иду за Галей не потому, что знаю, что делаю, а потому что временно, пока набираюсь сил, позволяю ей управлять ситуацией.

Разумеется, я ни за что на свете не сунулась бы домой, зная, что там муж. Я ещё не до такой степени потеряла инстинкт самосохранения. Однако, по словам Вити — нашего вездесущего и гиперинформированного кондитера, — Андрей с утра появился в пекарне, взъерошенный, с лицом, на котором читалась смесь ярости и похмелья, и теперь терроризирует персонал.

Это открывает передо мной окно возможностей.

Так что я, почти не сопротивляясь, позволяю Гале упаковать меня в такси и повезти на, как она выразилась, «тактическую разведку». Детективная миссия, ага. На деле же — мой личный сеанс унижения с элементами паники.

На самом деле смешного в этой ситуации нет ровным счётом ничего. Но если не сдобрить всё происходящее хотя бы щепоткой сарказма, то останется только безостановочно всхлипывать в голос — а это, как ни крути, не улучшит ситуацию. Поэтому я выбираю самоиронию. Хотя бы временно.

Вот так мы с Галей оказываемся на пороге дома, где мы с Андреем провели много, как мне казалось, счастливых лет. Наверное, даже хорошо, что все эти годы я не подозревала, что у нашего счастья имелся срок годности. Это позволило мне жить беспечно радостной жизнью.

Я бы никогда не подумала, что однажды буду пробираться в собственную квартиру тайком, как воровка. С трясущимися руками и дрожью в коленях. Но вот я у двери, ключ в руке, дыхание затаено, и всё это потому, что не готова. Категорически не готова копаться в его вещах в поисках доказательств его близости с другой женщиной.

И с ним самим я не готова видеться.

Либо наброшусь на него с криком и задушу голыми руками — метафорически или нет, — либо сломаюсь, начну рыдать и говорить что-то глупое про любовь, доверие и «как он мог». Ни один из этих вариантов меня не устраивает.

Мы заходим в квартиру.

Галя впереди — напряжённая, как перед битвой. Я плетусь за ней, почти не дыша, хотя сама же согласилась на эту вылазку.

В квартире тихо. Всё вокруг кажется чужим. Мебель, запах, тишина. Как будто я зашла не домой, а в тщательно скопированный макет моей жизни, где всё не так.

Сначала заходим в гостиную, которую Андрей использует как кабинет. На его письменном столе стопка книг, чашка, поставленная без подставки прямо на стол. Я машинально убираю её, потому что даже в момент этого ада меня раздражают разводы от кофе.

Мы с Галей дружно что-то ищем в письменном столе мужа. Я не уверена, что именно надо искать, да и мне настолько противно и тошно, что рябит в глазах. А вот Галя на сдаётся, решительно выдвигает ящики и копается в бумагах.

Потом говорит.

— Здесь ничего нет. Наверняка, он подчистил, гад. Надо проверить спальню, а потом комнату, где жила неблагодарная свинья.

Я могу только кивнуть, потому что слова застревают в горле.

Мы медленно подходим к двери нашей с мужем спальни. Неужели там могут быть улики его неверности?

Гулко стучит сердце, дыхание сдавило, но рука сама тянется к ручке.

Открываю дверь… и замираю.

Не приходится долго искать улики.

Ира.

Лежит в нашей постели, как в своей. Сонная, красивая, счастливая. На моей стороне кровати. Одна рука закинута за голову, другая покоится на половине постели, где обычно спит Андрей.

Это собственнический жест. Она показывает, что мой муж теперь принадлежит ей.

Большая часть её тела выставлена напоказ. В кружевном розовом белье.

Андрей терпеть не может розовый цвет…

А вот и очередное доказательство, что я совсем не знаю моего мужа. Оказывается, на некоторых женщинах его устраивает любой цвет.

А ещё оказывается, что у Андрея не осталось ни капли совести. Она незаметно испарилась за годы нашего брака, а я и не заметила. Он даже не постеснялся оставить любовницу в нашей квартире, не выгнал её. Мог хотя бы спрятать её в гостинице, подальше от меня.

Я была уверена, что он это сделает, потому что...

Чёрт возьми, вчера он сказал что любит меня!

Но нет, Ира здесь, во всей своей красе. Ждёт его в нашей постели.

Ира улыбается. Нет, ухмыляется — прямо мне в лицо. Как будто я не угроза, не сюрприз, а просто ожидаемая сцена в скучном сериале, финал которого она уже давно предсказала. Она наверняка слышала, как мы зашли и как рылись в кабинете. Догадалась, что это мы и ждала своего шанса покрасоваться.