После развода. Держись подальше от меня!

1

Я возвращаюсь в офис из-за папки. Глупо, конечно, но без неё завтра никак — в ней последние правки по контракту, мои пометки, цифры, которые Кирилл так и не запомнил.

Я захожу в свой кабинет, быстро прохожу к столу, открываю ящик. Папка на месте. Слава богу.

Смотрю на часы. Поздно. Кирилл писал, что у него встреча и он задержится. Очередная. Я уже даже не уточняю — с кем и зачем. Всё равно скажет общими словами.

В голове крутится обычная ерунда: что приготовить на ужин, есть ли дома овощи, не забыла ли купить соус, который он любит.

Я выключаю свет, закрываю кабинет, иду по коридору к выходу. Офис пустой.

И уже почти дойдя до лифта, слышу это.

Женский стон.

Не громкий. Не показной. Тянущийся, вязкий, такой, от которого внутри становится мерзко.

Я останавливаюсь автоматически, даже не сразу осознавая почему. Мозг сначала цепляется не за смысл, а за место.

Здесь?

Я делаю шаг назад, прислушиваюсь. Звук доносится из глубины коридора. Из крыла, где кабинет Кирилла.

Делаю шаг в сторону откуда доносится звук. Кто себе может позволить занимать этим, прямо у нас в офисе!? Завтра же уволю!

Шаги осторожные медленные и чем ближе я подхожу тем сильнее замедляюсь. Потому что понимаю, что звук идет прямо из кабинета Кирилла, из-за двери горит приглушенный свет от настольной лампы. Внутри все сжимается, сердце трепещет как птичка в клетке, меня начинает трясти.

Останавливаюсь возле двери и замираю. Она почти открыта, и я вижу её.

Моя лучшая подруга. Наш бухгалтер. Оксана!

Она лежит на столе. На рабочем столе моего мужа! В кабинете, где лежат договоры, подписи, контракты.

Белая рубашка расстёгнута, сползла с плеч. Красный лиф режет взгляд, как клякса.
Её спина выгибается, пальцы сжаты, ногти впиваются в край столешницы.

Глаза закрыты. Губы приоткрыты. Она стонет.

Мужчину я не вижу.

Меня накрывает волна злости. Грязной, липкой.

Ты совсем с ума сошла? В офисе? В его кабинете? Ты кого сюда привела?
Ты вообще понимаешь, где ты лежишь? Другого места не нашлось?

Фу!

Но решаю не влезать. Не устраивать сцен. Завтра. Завтра я её разнесу. Взрослая девочка, должна понимать, что делает! Кириллу не буду говорить, он ее точно уволит если узнает, что Оксана притащила сюда непонятно кого, да еще и устроила в его кабинете бордель!

Мне становится противно. Я думаю о документах. О контрактах. О том, что завтра утром здесь будут люди. Партнёры. Юристы. Мы будем подписывать договор прямо на этом столе… ФУ!

Завтра ты получишь всё. За каждую секунду этого цирка. Надо сказать уборщице, чтобы хорошенько помыла этот стол.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Мне не нужно это видеть дальше. Не хочу пачкаться. Видела уже достаточно. Да и стоны Оксаны становятся все громче.

Делаю пару тихих шагов и в этот момент слышу голос.

— Мне так нравится, как ты стонешь, — говорит он низко, лениво.

Я замираю.

Этот голос я знаю наизусть. Я узнаю среди тысячи других. Голос моего мужа.

— А что твоя Лера так не умеет? — сквозь стон усмехается Оксана.

Воздух будто исчезает. Сразу. Весь. Я медленно оборачиваюсь и как под гипнозом продолжаю смотреть.

— Давай не будем сейчас о ней. Еще немного и все будет кончено.

— Я устала ждать.

— Давай сделаю ожидание чуть более приятным.

Кирилл медленно поднимается, целуя, лаская живот Оксаны. Она продолжает стонать. Кирилл выпрямляется, гладит Оксану по груди, останавливает руку на нее горле, а второй быстро расстёгивает ремень на брюках. И в этот момент из моих рук падает папка на пол.

Кирилл поднимает голову, смотрит прямо на меня.

— Лера? — тянет он.

У меня в голове пусто. Ни мыслей. Ни слов.

Оксана резко открывает глаза.

Я стою, смотрю, и не понимаю, что именно вижу. Этого не может быть. Просто не может.

Сейчас я моргну — и всё исчезнет. Так бывает во сне. Слишком яркие цвета. Слишком чёткие линии. Красный. Белый. Тень от лампы.

Меня начинает трясти. Как будто что-то внутри потеряло опору и теперь бьётся о рёбра.

Это не он. Он бы не стал. Он не такой.

Я не смотрю в сторону мужа. Если не смотреть — можно ещё немного не знать.

Оксана двигается. Садится. Медленно, уверенно застегивает рубашку. Так двигаются люди, не которых поймали, а люди, которым нечего бояться.

Нет-нет-нет.

Я вспоминаю, как она сидела у меня на кухне. Как держала чашку двумя руками. Как говорила, что мне повезло. Это не может быть одна и та же женщина.

У меня закладывает уши. Звуки становятся глухими, будто я под водой.

Делаю вдох — и он не проходит. Грудь сжимает так, что хочется согнуться.

Это сон. Я просто устала. Я сейчас проснусь.

Где-то совсем рядом раздаётся его голос. И вот тут всё внутри обрывается. Меня трясёт сильнее. Руки становятся чужими. Ноги — ватными. Хочу закрыть уши. Зажмуриться. Развернуться и уйти так, будто ничего не видела.

Если я уйду сейчас — этого не было.

Но тело не слушается. И отрицание начинает трескаться.

В голове мелькают обрывки: его задержки, внезапные командировки, вечера, когда он приходил слишком довольный.

Меня накрывает волна тошноты.

Это не ошибка. Не чужой мужчина. Это мой муж. И моя подруга. И это происходит на самом деле.

Я чувствую, как внутри поднимается крик — без слов, без формы. Он застревает где-то между грудью и горлом, царапает, давит.

Я хочу проснуться. Хочу, чтобы это оказалось кошмаром. Хочу вернуться на пять минут назад — к папке, к мыслям об ужине, к нормальной жизни.

Но ничего не исчезает.

— Лер, ну не стой столбом, — говорит Кирилл спокойно. — Не делай вид, что ты удивлена. Это уже давно происходит.

Слово застревает. Цепляется за внутренности.