После развода. Держись подальше от меня!

5

На следующий день я еду в офис.

Без волнения. Волнение — роскошь, которую я себе сейчас не могу позволить.

Здание большое, стеклянное, холодное. Такое, где не спрашивают «как вы себя чувствуете», а смотрят — что вы умеете.

На ресепшене называют мою фамилию без уточнений. Сначала дает всем присутствующим тест, а затем проводят по очереди проводят в переговорную.

За столом двое. Мужчина и женщина. Документы перед ними разложены аккуратно, как по линейке.

— Начнём сразу, — говорит мужчина. — Расскажите о последнем проекте.

Я рассказываю. Без «мы». Без лишних деталей. Цифры. Риски. Решения. Где просели. Где вытянули.

Они не перебивают. Делают пометки.

— Хорошо, — говорит женщина.

Мужчина листает мой тест. Медленно. Вдумчиво.

— Вы раньше работали в жёстких условиях, — говорит он не вопросительно, а утвердительно.

— Да.

— Видно, — кивает он с какой-то усмешкой. — Вы не паникуете.

Он закрывает папку. Женщина смотрит на меня уже иначе. Не оценивающе — профессионально.

—Если вы пройдете отбор в течении дня с вами свяжется специалист из отдела кадров и все подробно объяснит, какие документы будут нужны и когда нужно будет выходить.

Так и происходит. Всего через несколько часов со мной связался специалист из отдела кадров и все мне рассказал более подробно.

Несколько дней проходят быстро. Слишком быстро, чтобы в них успеть подумать о чём-то, кроме дел.

Я выхожу из хостела рано утром и возвращаюсь поздно вечером. Комната становится просто местом, где можно лечь и выключиться. Мне этого достаточно.

На работе всё чётко. Процессы. Задачи. Люди, которые говорят по делу и слушают ответы. Никто не спрашивает, как у меня «обстоят дела». Никого не интересует моя личная жизнь. Здесь ценят результат.

Все знакомые отвернулись, не знаю, может в этом есть вина Кирилла. Но я не хочу об этом думать.

Я быстро вхожу в ритм. Разбираю документы, погружаюсь в проекты, задаю вопросы. Иногда ловлю на себе внимательные взгляды. Меня проверяют. И я это чувствую.

К концу недели у меня уже есть первые задачи, за которые я отвечаю целиком. Это возвращает ощущение контроля. Пусть не над жизнью — над процессом.

Параллельно я встречаюсь с Еленой Сергеевной, моим юристом. Она говорит так же, как по телефону — спокойно, без иллюзий.

— Он будет сопротивляться, — предупреждает она. — Будет тянуть время. Давить. Пытаться вас сломать.

Я киваю. Меня этим не пугают.

Мы собираем документы. Выписки. Переписку. Доказательства моего участия. Я вспоминаю детали, которые когда-то считала мелочами. Теперь каждая мелочь имеет цену.

— У вас хорошие позиции, — говорит она в конце встречи. — Но это марафон, не спринт.

— Я никуда не спешу, — отвечаю я.

И это правда. Несмотря на сложности, моя жизнь держится. Я не развалилась, не погрязла в жалости к себе.

Я почти не думаю о Кирилле. Не потому что отпустило — потому что я не даю себе этой возможности. Стоит на секунду замешкаться, как память тут же подсовывает образы, от которых перехватывает дыхание.

Я научилась их обрывать.

Работа. Документы. Завтраки на ходу. Кофе без сахара.

Жизнь собирается в прямую линию. Без эмоций. Но устойчивую.

Если не расслабляться — можно справиться со всем. И это чувство настолько убедительное, что я почти верю ему.

Я просыпаюсь без будильника.

Это уже странно. Последние дни я вскакивала по инерции — рано, резко, будто кто-то дёргал за шнур. А сейчас — тишина. Выходной. Организм, кажется, решил, что отдых не для него, привык к бешеному режиму.

Я лежу, не открывая глаз, и пытаюсь понять, который час. Тело тяжёлое, как после болезни.

Делаю вдох — и тут же чувствую, как подступает тошнота. Открываю глаза и сразу сажусь. Комната плывёт. В животе неприятно тянет, как будто меня укачало.

Встаю и почти бегу в ванную. Хватаюсь за раковину. Дышу. Медленно. Через нос.
Ничего не происходит — ни рвоты, ни облегчения. Только ощущение, будто тело решило саботировать меня изнутри.

Я стою так несколько минут, пока не отпускает.

Ночей без сна было достаточно. Стресс. Кофе на голодный желудок. Я умываюсь холодной водой и смотрю на себя в зеркало. Лицо бледное. Под глазами тени. Да, мне уже не двадцать чтобы мое тело спокойно переносило такие марафоны. Это в институте я могла, учиться, вечером работать и завтракать фасфудом запивая все это колой а в тридцать пять пора задуматься о соблюдении режиме.

Возвращаюсь в комнату, открываю окно. Холодный воздух немного проясняет голову.
Я делаю себе чай. Медленно пью, маленькими глотками. Тошнота не проходит полностью. Она остаётся где-то фоном, как напоминание.

Смотрю на часы. Выходной, но у меня назначена встреча с Еленой Сергеевной.

Я быстро одеваюсь, чтобы поскорей сбежать из хостела. Кажется, что стены начинают меня душить.

Но вместо не лучше, жарко, душно, запах алкоголя. Я вырываюсь из вагона, едва стою на ногах пока поднимаюсь на эскалаторе. На улице вновь становится немного легче.

До офиса Елены Сергеевны я добираюсь с большим трудом. Но перед дверью в ее кабинет все проходит, я вновь собранная и наполнена решимостью, никакие сбои организма мне не помешают.

Кабинет спокойный, светлый. Закрытое пространство. Тишина. Ее кабинет похож на владелицу. Елена Сергеевна собранная строгая, одевается элегантно, не носит украшения. Она немного старше меня, ей примерно лет сорок пять.

Мы садимся. Она говорит о сроках, о рисках, о том, как он будет сопротивляться. Я киваю, делаю пометки, задаю вопросы.

И вдруг — накрывает. Комната будто качается. Меня бросает в жар. В горле поднимается знакомая тошнота.

Я замолкаю на полуслове, сжимаю ручку так, что пальцы белеют.

— Лера? — голос Елены Сергеевны звучит рядом, но как будто через воду.

— Простите, — говорю я быстро. — Сейчас… секунду.