После развода. Держись подальше от меня!

6

Время до встречи с Кириллом проходит странно. Я почти не чувствую их, дни как бы идут и в тоже время их почти нет. Я работаю, отвечаю, хожу на совещания, что-то подписываю, но всё это будто происходит не со мной, а рядом. Как будто я всё время смотрю через стекло.

Я стараюсь не думать о ребёнке. Не потому что не хочу, а потому что стоит позволить себе одну мысль и дальше будет невозможно остановиться. Сейчас не время думать об этом.

Вот только тело не даёт забыть. Тошнота накрывает волнами, иногда без причины. Резкие запахи раздражают. Я ловлю себя на том, что автоматически прикрываю живот ладонью, будто там уже есть что защищать.

На работе, в обед, кто-то говорит между делом:

— Там муж ребёнка отсудил. У него бизнес, стабильный доход. А она… не потянула адвоката. Скотина!

— Ну а что ты хотела? Если она адвоката не потянула то как бы с ребенком справлялась? Там ведь совсем другие расходы.

Я делаю вид, что читаю письмо. Не реагирую. Слова не адресованы мне и все же они оседают у меня внутри.

На следующий день в переговорке обсуждают чужой кейс. Не мой. Не похожий.

— Сейчас суды часто становятся на сторону отца, если у него понятные деньги и структура, — бросает кто-то из мужчин. — Особенно если мать нестабильна.

— Ну а что? Сейчас полно баб, которые устроиться поудобней, а потом ребенком хотят оттяпать кусок побольше. А вот нехрен!

Я записываю цифры и только потом замечаю, что одну строку перечеркнула три раза подряд.

Нестабильна.

Слово застревает где-то внутри. Я думаю о хостеле, о студии, которую только что сняла, о том, что у меня новая работа, испытательный срок, суд впереди. Нестабильна — слишком удобное слово. В него можно упаковать что угодно.

С Еленой Сергеевной мы встречаемся за два дня до переговоров. Она говорит о документах, о тактике, о том, как Кирилл будет давить и торговаться, возможно, даже угрожать. Я слушаю внимательно, задаю вопросы, киваю.

В конце она закрывает папку и добавляет почти между прочим:

— Если он узнает о беременности до завершения процесса, это может стать для него рычагом.

Она не смотрит на меня. Не ждёт реакции. Говорит, как факт.

Я медленно киваю. Как будто мы обсуждаем чужую жизнь. Не мою.

Вечером я возвращаюсь в студию и долго стою у окна. У меня внутри появляется новое какое-то холодное чувство. Я представляю Кирилла, его спокойный голос, его уверенность и чувствую отвращение.

Он уже забрал у меня дом, деньги, почву под ногами.

Если он узнает о ребенке — он не отступит. Он найдёт формулировки, найдёт юристов, найдёт способ.

Я опускаюсь на край кровати и впервые за всё это время чувствую настоящую панику. Панику человека, который понял, что на кону не только он.

У меня нет времени. Совсем нет.

Перед встречей я почти не сплю. Собираюсь механически. Выбираю одежду без раздумий. Черный свитер, джинсы. Собираю волосы в неряшливый хвост.

До всего этого мне хотелось произвести впечатление на встречи, заявится сильной, уверенной, в платье с макияжем. А теперь я просто хочу, чтобы он держался от меня подальше.

Когда я выхожу из квартиры и закрываю дверь, внутри уже всё решено. Я ещё не знаю, как именно это произойдёт, но я точно знаю одно: эта встреча должна стать последней.

Переговорная находится на третьем этаже. Стеклянные стены, длинный стол, холодный свет.

Кирилл уже сидит. Расслабленный, уверенный. В дорогом пиджаке, который сидит на нём так, будто он в нём родился. Перед ним стакан воды и телефон, экраном вниз. Он не смотрит в мою сторону, когда я захожу.

Рядом с ним его юрист. Мужчина лет пятидесяти, с лицом человека, который давно не сомневается в исходах своих дел.

Я сажусь напротив. Рядом — Елена Сергеевна. Она кивает мне едва заметно, уголки ее губ чуть поддергиваются в уверенной улыбке. Этого достаточно.

— Ну что, — Кирилл первым нарушает тишину. — Давайте без затягиваний. Я человек занятой. У меня весь день расписан.

Он улыбается и бросает на меня презрительный взгляд.

Юристы начинают сразу. Без вступлений.

— Бизнес был зарегистрирован до брака, — говорит юрист Кирилла, листая документы. — Все ключевые активы оформлены на моего доверителя. Участие вашей клиентки не подтверждено юридически.

Елена Сергеевна спокойно кладёт перед ним папку.

— Рост стоимости бизнеса произошёл в период брака, — отвечает она. — Есть подтверждения фактического управления, переписка, договорённости с контрагентами. Мы это докажем. Также мы легко можем доказать, что Валерия принимала активное участие в развитие фирмы, что многие контракты заключила она и ее работа принесла большую выгоду фирме.

— Да, что она там делала? — злобно усмехается Кирилл. — Бегала с кофе и бумажки перекладывала!

Юрист Кирилла бросает на него резкий взгляд, останавливая его. Показывая, что тут его поле боя.

— Вы можете пытаться, — усмехается он. — Но практика…

— Практика бывает разной, — перебивает его Елена Сергеевна. — Особенно когда речь идёт о совместно нажитом.

Кирилл наклоняется вперёд, сцепляет пальцы.

— Лер, — говорит он впервые, глядя прямо на меня. — Давай без иллюзий. Ты понимаешь, что это всё — пустая трата времени.

Я не отвечаю. Даже не смотрю на него. Вообще за все время я ни разу не подняла глаза. Мне противно здесь находится. Грызться из-за имущества, стоя на руинах нашего брака. Для меня наши отношения были важнее всех денег мира.

— Ты же всегда была разумной, — продолжает он. — Зачем тебе этот цирк? Всё равно ничего не получишь.

— Моя клиентка получит то, что ей положено по закону, — спокойно говорит Елена Сергеевна.

Юрист Кирилла фыркает.

— Если суд решит, — подчёркивает он. — А суды сейчас, как вы знаете, не склонны…

— Давайте без оценочных суждений, — отрезает Елена Сергеевна.

Голоса накладываются друг на друга. Формулировки летят, как удары: «доля», «оценка», «период брака», «фактическое управление», «неподтверждённый вклад».