После развода. Держись подальше от меня!

9

Утро начинается неправильно.

Не катастрофой — хуже. Мелкой спешкой, которая цепляется ко всему сразу.

Будильник я отключаю не с первого раза. Матвей сонный, лениво тянется, не сразу хочет вставать. В кухне заканчивается молоко, кроссовки стоят не на своём месте, рюкзак почему-то не там, где был вчера.

— Мам, мы опаздываем? — спрашивает он спокойно.

— Немного, — отвечаю я и завязываю ему шнурки быстрее, чем нужно. — Но мы справимся.

Мы почти всегда немного опаздываем. Это уже наш ритуал. Ничего критичного, но сегодня внутри неприятное ощущение — будто день заранее стоит на кривой.

Телефон вибрирует, когда я застёгиваю Матвею куртку. Сообщение из садика. Я открываю — и внутри сразу холодеет.

«Уважаемые родители! В связи с аварией на водоснабжении приём детей временно приостановлен. При необходимости вы можете забрать направление и перевести ребёнка в другой корпус».

Я зависаю на несколько секунд. Матвей смотрит на меня снизу вверх и дергает край пиджака.

— Мам?

Я быстро считаю в голове. Другой корпус — четыре квартала. Пробки. Это замет минимум минут сорок. А еще дорога до работы. Нет! Я так точно опоздаю! Опоздать — нельзя.

Перед глазами сразу всплывает спокойный, давящий взгляд Воронцова. Его «надо». Его «сегодня».

— Всё хорошо, — говорю я сыну и натягиваю улыбку. — Сейчас всё решим.

Я набираю Няню почти на автомате, в руках легкая дрожь

— Лерочка, — отвечает она сразу. — Ты чего так рано?

— В садике авария… — говорю я быстро. — Нин, мне нужно, чтобы ты приехала. Срочно. Вопрос жизни и смерти.

Пауза на секунду. Слышно, как она что-то прикидывает.

— Я помогу, конечно, — говорит она. — Но раньше чем через четыре часа никак. Я ты бы предупредила — я бы все перенесла… у меня сегодня запись была. Теперь уже никак.

Четыре часа. Я закрываю глаза. Пытаюсь решить как поступить. А в мыслях пустота.

— Ладно, — говорю я. — Спасибо. Тогда… будь на связи. Я напишу если что.

Выхода нет. Помогаю Матвею натянуть кроссовки, он хватает свой кораблик и мы выходим из дома.

Садимся в машину, и у меня в голове начинает собираться план — не идеальный, но рабочий… слабо рабочий.

— Матвей, — говорю я, заводя двигатель. — Хочешь поехать ко мне на работу?

Он сразу оживляется, глаза загораются.

— К тебе? А там что? А садик?

— Садик сегодня решил отдохнуть. А на работе у меня, полно взрослых, компьютеры и много скучных тёть и дядь. Почти как садик только для взрослых, — честно отвечаю я. — И одна важная игра.

— Какая?

— Тебе нужно будет прятаться, — говорю я. — Как шпион. Никто не должен знать, что ты там. Сможешь?

Он широко улыбается и кивает так серьёзно, будто его только что приняли в секретную миссию.

— Я буду самый незаметный.

Сердце дёргается. Но я заставляю себя не думать. Всего четыре часа. Ерунда!

В офисе всё идёт подозрительно гладко.

Сначала — ресепшен. Потом мой кабинет. Матвей садится на стул, чинно раскладывает кораблики. Незаметным ему конечно быть не удалось, но и хаоса он не принес в офис. Кто-то приносит печенье. Кто-то умиляется. У меня получается работать спокойно.

Матвей тихий. Послушный. Слишком взрослый для своего возраста.

Я каждые десять минут смотрю на часы.

Час.

Второй.

Третий.

Нина пишет: «Я выехала. Буду минут через сорок».

Я почти выдыхаю.

Почти.

И именно в этот момент всё летит к чертям.

Звонок. Срочно. В переговорку. Один из блоков отчёта «горит», нужно объяснить здесь и сейчас.

— Матвей, — я наклоняюсь к нему. — Я выйду на пару минут. Сиди здесь. Никуда не ходи. Договорились?

Он кивает. Увлечённо. Уверенно.

— Я шпион.

Я выхожу. Думаю — на пять минут. Максимум на десять. Но чуть задерживаюсь и когда возвращаюсь, первое, что чувствую — тишину.

Ладно, игра в шпиона…

— Матвей? — зову я негромко, всё ещё спокойно.

Стул пустой. Игрушки лежат на полу. Я делаю шаг внутрь кабинета, осматриваюсь

— Матвей? — уже громче. — Ты молодец. Ты выиграл.

Ничего. Сначала включается рациональность.

Туалет. Кухня. Ресепшен.

— Мальчика не видели? Маленький, в серой кофте?

Коллеги пожимают плечами. Кто-то предлагает посмотреть в комнате отдыха.

Проходит пять минут.

Потом ещё пять.

Воздух становится плотным, тяжёлым. В ладонях холодеет.

— Он был здесь, — говорю я самой себе. — Он никуда не мог деться.

Но внутри поднимается другое чувство. Паника. Руки начинают дрожать.

— Давайте искать, — говорю я уже вслух. — Всем этажом.

Кто-то бежит к охране. Кто-то обходит кабинеты. Кто-то зовёт по имени. Офис начинает двигаться, как единый организм.

— Проверили переговорные!

— На лестнице нет!

— Камеры посмотрели, он не выходил!

Я хожу вместе со всеми и почти не чувствую ног. В голове только один вопрос: где?

Проходит десять минут.

И вот тогда становится по-настоящему страшно.

Потому что вариантов больше не остаётся. А Матвея всё нет.