После развода. Держись подальше от меня!

14

Кирилл улыбается. Чуть самодовольно. Как человек, который ожидал увидеть меня где угодно, но не здесь — и теперь пересматривает картину мира.

— Ты… здесь работаешь?

Вот оно. Проверка. Я чувствую, как внутри поднимается старая, почти рефлекторная готовность оправдываться — и тут же гашу её.

— Да, — киваю я. — Здесь.

Он вновь медленно скользит по мне взглядом.

— Надо же, — тянет он. — Честно? Я думал, ты… — делает паузу, будто выбирает слова, но даже пауза выдаёт его с головой. — Ну, не в таком месте.

Я смотрю прямо.

— Ошибался, — говорю коротко.

Он усмехается, будто принимает правила игры, но не до конца.

— Похоже, да, — кивает. — Выглядишь… хорошо.

— Спасибо, — отвечаю без интонации.

Между нами зависает неловкая пауза. Он явно ждёт большего. Вопросов. Интереса. Реакции. Но у меня внутри — тишина.

— Ну ладно, — говорит он наконец. — Рад был увидеть. Правда.

Я киваю.

— Всего доброго, Кирилл.

Я резко разворачиваюсь беру Аню под руку и веду в кафе, чувствую взгляд Кирилла на своей спине.

Аня терпит ровно до того момента, как мы садимся за столик.

— Это кто был? — спрашивает она как будто между прочим, размешивая сахар.

— Не важно, — отвечаю я, чуть поморщив нос.

— Угу, — кивает Аня. Потом поднимает глаза. — У него такой взгляд мерзкий. Фу! — Я легонько усмехаюсь. — Такой весь напыщенный, самодовольный. Словно он выше всех на голову.

— Ну вообще он выше нас на голову, — усмехаюсь я.

— Да, я же не про рост!

— Я поняла, — я улыбаюсь. — Давай забудем о нем. Мне он тоже не особо приятен. Не хочу портить аппетит.

Она усмехается.

— Это точно. Не люблю таких мужиков. Пальто старенькое, рубашка кое как сидит, часы подделка, а ведет себя как хозяин жизни, так и хочет унизит кого-то. То ли наш Максим, все идеально! На нем и мешок будет смотреться как брендовая рубашка.

— О-о-о, — я откидываюсь на спинку кресла. — Началась старая песня. Ты хоть день можешь прожить не обсуждая нашего директора.

— Ну как не обсуждать? Кстати, — она хмурит брови. — Ты заметила, что он как-то спокойней стал? Ну ты точно уже неделю не бегаешь с дымом из ушей! Мне даже кажется, ты перестала планировать его убийство.

Я усмехаюсь и качаю головой.

— Ань, ну вот ты как всегда. У нас все в штатном режиме, просто небольшое затишье, так всегда бывает. Он просто копит для меня задач, чтобы разом все свалить.

Аня грустно выдыхает, а я задумываюсь. А ведь правда, раньше спокойная неделя была, только если Воронцов в отпуске, а сейчас… как будто легче стало дышать. Я почти не задерживаюсь, все без спешки, на все есть время.

После обеда я возвращаюсь в кабинет. Работа снова забирает внимание — таблицы, письма, правки. Я почти забываю утреннюю встречу, хотя слова Ани про не очень опрятный вид остаются в голове. Я даже не обратила на это внимание и теперь иногда пытаюсь вспомнить правда ли то, что заметила Аня.

— Валерия, — голос Воронцова звучит рядом неожиданно.

Я вздрагиваю и тут же собираюсь.

— Да, Максим Сергеевич?

Он стоит у моего стола с тонкой папкой в руке. У моего стола! Обычно он дергает меня к себе по любому поводу. Иногда — просто чтобы задать вопрос, который мог бы написать в письме. А тут пришёл сам. В мой кабинет! Ну тут точно волей не волей, а вспоминаешь слова Ани, что Воронцов как-то изменился.

— Возьмите, — он кладёт папку передо мной. — Посмотрите.

Я машинально придвигаю её к себе.

— Это коммерческое предложение, — продолжает он. Я поднимаю взгляд. — Их директор сегодня приходил лично.

— Лично? — уточняю я. Это удивительно, принести коммерческое предложение лично, это должен быть очень отчаянный шаг.

— Да, — коротко отвечает он. — Без предварительных согласований. Просто пришёл и попросил о встрече. Ну у меня все рано был перерыв и я принял. Говорит красиво, но мы знаем что может стоять за словами.

Я киваю. Воронцов говорит это ровно, без нажима. Но именно в этом и есть вес — он не проверяет, не контролирует, не перепроверяет за мной. Просто отдаёт и ждёт результата.

— Хорошо, — киваю я. — Я посмотрю. Это срочно?

— Нет, вообще не срочно. Сделайте, как будет свободное время, — говорит он и уже собирается уходить. — Не думаю, что на них стоит тратить время.

Делает шаг к двери, потом останавливается. Секунда. Может, две. Он не оборачивается сразу, будто решает, стоит ли вообще продолжать.

— И… — произносит он наконец, чуть обернувшись ко мне. — Как Матвей?

Вопрос звучит сухо. Почти формально. Но он не рабочий — и от этого по мне словно проходит лёгкий разряд.

Я моргаю.

— Что?

— Ну… вы говорили… — он нервно покусывает губы. Воронцов нервничает? Этот день надо отметить в календаре. — Что он приболел.

— А-а-а, Нормально, — отвечаю чуть медленнее, чем обычно. — С ним няня, все хорошо.

Воронцов кивает. Один раз.

— Хорошо, — говорит он и уже открывает дверь. — Пауза. — Он… хороший парень, — добавляет он вдруг. Почти тихо.

И на долю секунды угол его губ едва заметно смягчается. Не улыбка — намёк на неё. Как будто мысль вырвалась раньше, чем он успел её отфильтровать.

Я не успеваю ответить.

Воронцов выходит.

Дверь закрывается.

Я остаюсь сидеть, глядя на папку перед собой, и только сейчас понимаю, что снова задерживала дыхание.

Медленно выдыхаю.

И лишь после этого открываю коммерческое предложение.

Скользь пробегаюсь взглядом по первой странице — и внутри что-то резко, неприятно щёлкает.